Глава 11 МРТП – ГКРЭ

Глава 11

МРТП – ГКРЭ

При образовании МРТП первым заместителем к Калмыкову назначили уже встречавшегося в этой книге Г. С. Хламова, до этого всю жизнь занимавшегося автомобилестроением, в том числе в 1950—53 годах на посту министра автотракторной промышленности СССР. Последняя его должность перед назначением в МРТП – заместитель министра в объединенном Министерстве машиностроения. После полутора лет пребывания в совершенно новой для себя и, скорее всего, малопонятной радиоэлектронной отрасли Хламов 23 июля 1955 года был назначен министром тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР. Вот тогда А.И. Шокина вновь вернули в МРТП, и 9 августа постановлением Совета Министров СССР он был утвержден первым заместителем министра радиотехнической промышленности СССР. Заместителями Калмыкова стали Казанский, Захаров, Аткарский, а позднее и Владимирский. По моим впечатлениям, наилучшие отношения, пожалуй, из всех у А.И. были все-таки с Казанским.

В течение этих семи лет с 1949 по 1955 год А.И. шесть раз менял место работы, причем он неоднократно говорил автору, что ни одной перемены в его жизни не проходило в соответствии с его желаниями. Для А.И. Шокина более важным, чем наименование занимаемой должности, были те возможности, которые она давала для наилучшего использования его личных качеств на то, что раньше называли «благо Отечества». Он не соблазнялся на всякого рода предложения, если они не соответствовали его оценкам именно с этой точки зрения. Например, рассматривался вопрос о назначении А.И. в Министерство обороны на должность заместителя министра по радиоэлектронному вооружению с присвоением генеральского звания. От этого предложения А.И. ушел, предложив М.М. Лобанова. Хорошо зная обстановку в высшей военной среде тех лет, он понимал, что ему – человеку штатскому – прижиться там будет невозможно. На этой должности даже А.И. Берг – человек хотя и военный, но все же чужак – удержался только три года и по состоянию здоровья перешел в Академию наук, став в 1957 году первым директором вновь созданного Института радиотехники и электроники (ИРЭ).

Примерно к тому же периоду времени относятся глухие мои воспоминания о разговоре родителей, когда летним вечером, приехав на дачу, отец сообщил, что есть намерение создать Министерство электровакуумной промышленности и назначить его министром, но он выступил и против этой идеи.

Работа в новом министерстве внесла в жизнь А.И. немало изменений. Впрочем, многие из них были связаны с общими переменами, происходившими в стране. Во-первых, после смерти Сталина стал нормальным сам режим работы: начало в 9 утра, окончание в 6 вечера (конечно, с неизменными задержками, но обычно не больше чем на час-два). Во-вторых, начались довольно регулярные командировки за границу.

Первая такая поездка – в Венгрию и Чехословакию – состоялась в апреле 1954 года. В Венгрии была развитая электро– и приборостроительная промышленность, и одной из главных целей визита было налаживание сотрудничества с известной электровакуумной фирмой «Tungsram». Поездка была довольно длительной, и за ее время А.И. Шокину удалось установить хорошие деловые отношения со своими партнерами, а с одним из них, Имре Натонеком, – просто дружеские. Впоследствии, бывая в Москве, Натонек нередко заходил в гости к А.И. домой. Был он человек веселый, неплохо говорил по-русски и знал огромное количество анекдотов. Их краткие изложения он записывал в маленькую книжечку, имевшую весьма большую толщину. При просьбе рассказать что-нибудь веселенькое он лез в карман за своей заветной книжицей, надевал очки, пролистывал и, ухватив что-нибудь подходящее, принимался за рассказ. Иван Демьянович, как его называли на русский манер, работал позже в венгерском торгпредстве и в итоге перебрался в Москву окончательно, к чему, возможно, его вынудили венгерские события 1956 года.

То, что эти события надвигались, А.И. почувствовал в Венгрии быстро, хотя всего их масштаба не предвидел. Но, как человек с высоким чувством ответственности и с истинно государственным подходом ко всему, чем бы ни занимался, он и здесь сделал попытку повлиять на события, о чем свидетельствует небольшой эпизод. В одну из поездок в Венгрию А.И. обратил внимание на огромный портрет Сталина в полный рост, висевший над парадной лестницей советского посольства, и высказал послу, что на этом месте, учитывая настроения в венгерском обществе, более приличествовал бы портрет основателя Советского государства Ленина. Впрочем, это было и его собственное мнение, так как при всем своем уважении к Сталину А.И. Шокин никогда не любил славословий в его адрес и не ставил его вровень с Лениным. Посол выслушал это с видимым неудовольствием и даже пытался возражать, оставив в целом не самое лучшее впечатление у А.И. Шокина, а первое впечатление, как говорят, самое верное. А послом был не кто иной, как Ю.В. Андропов. Воспоминания об этой их первой встрече мне довелось слышать еще при жизни Л.И. Брежнева и позже, когда Андропов сам стал Генеральным секретарем.

Но эти командировки были все же только отвлечением от основной работы, которая все усложнялась. Начавшаяся в молодости для А.И. Шокина с технологии изготовления прецизионных механических деталей, она казалась слишком уж разноплановой. Но все столь разнородные части его опыта, описанные в предыдущих главах, благодаря стремительному прогрессу электроники теперь сходились в едином поле, которое описывается понятием «системы управления».

Главными потребителями вычислительной техники на первом этапе выступали создатели ракетного и термоядерного оружия. Эти работы были в ведении Л.П. Берии, и он не дал развернуть партийным философам всесокрушающую мощь критики вычислительной техники так, как им это удалось в генетике – у него там своих интересов не было, а других защитников не нашлось. Что бы ни писали сегодня о борьбе с кибернетикой в нашей стране, но в реальности она развивалась именно по государственным планам и при поддержке органов власти.

Работы по созданию универсальных электронных цифровых вычислительных машин были начаты в 1948 году и в промышленности (упомянутый проект «Топаз» Б.М. Коноплева), и в Академии наук СССР, где в 1950 году под руководством С.А. Лебедева была построена первая в Европе и 25 декабря 1951 года запущена в эксплуатацию ЭЦВМ МЭСМ. В книге уже приводилось Постановление Совета Министров СССР № 4663–1829 от 17 декабря 1948 г., в соответствии с которым было создано ведущее предприятие по разработке вычислительной техники СКБ-245 – будущий НИИЦЭВТ.

В январе 1952 г. началась эксплуатация ЭЦВМ М-1 с логическими схемами на полупроводниковых диодах (И.С. Брук, Н.Я. Матюхин, А.Б. Залкинд). В 1952 г. были разработаны ЭВМ БЭСМ – самая быстродействующая по тому времени в Европе (8 тыс. операций в сек.), и «М-2». Правда, по 1952 год создавались только единичные образцы цифровых вычислительных машин, которые использовались одновременно как для проведения особо важных расчетов (сильно засекреченных), так и для отладки конструкторских и технологических решений. Но после того, как академик Лаврентьев написал Сталину письмо о необходимости развития этой области науки и техники, в 1954 году в СССР было начато серийное производство электронных ЦВМ 1-го поколения. Разработка первой серийной цифровой машины «Стрела» (главный конструктор Ю.Я. Базилевский) была проведена в СКБ-245 и в 1953 году закончена с изготовлением опытного образца. Вся серия составила всего семь машин, выпушенных заводом САМ в 1954–1957 годах, но, тем не менее, 1954 год – это год становления отечественной индустрии ЭВМ.

В 1956 году вал цифровых методов обработки сигналов достиг и систем управления средствами вооружения. Аналоговые электромеханические и электронные счетно-решающие устройства начали уходить в прошлое. В 1957–1959 годах для командных пунктов ПВО была разработана сначала ламповая, а затем полупроводниковая ЭВМ «Радон» (СКБ-245, Ю.Я. Базилевский, С.А. Крутовских) с расширенной полупроводниковой памятью. Здесь же шло создание цифровой управляющей машины для системы дальней ПВО «Даль», разработку которой самостоятельно, в качестве головного, начал С.А. Лавочкин после участия в разработке С-25. А.И. Берг теперь активно занялся пропагандой вычислительной техники и кибернетики и возглавил в 1956 году соответствующую кафедру в МФТИ, где был создан факультет радиотехники и кибернетики. Еще одной кафедрой – вычислительной техники – стал заведовать С.А. Лебедев.

А.И. Шокин вспоминал это так: «Сначала [А.И. Берг] объявил кибернетику антимарксистской лженаукой, («человека нельзя заменить»), а Н. Винера – мракобесом, затем возглавил Совет по кибернетике»[251].

Столь широкие перспективы перед цифровой вычислительной техникой открыли полупроводники, в первую очередь полупроводниковые диоды:. Выгоды от их использования в ЭВМ были столь велики, что в СКБ-245 организовали собственное подразделение по их разработке. С транзисторами было сложнее. При первоначальных обсуждениях необходимости развития полупроводниковой промышленности с учетом заокеанского опыта, где транзисторы наиболее широко применялись в слуховых аппаратах, звучали предложения поручить эту проблему Минсобесу. Но жизнь быстро расставила все по своим местам. Ракетная система класса «воздух-воздух» К-5 прошла наконец госиспытания. Вопрос «О состоянии работ по вооружению истребителей-перехватчиков управляемым реактивным оружием» был 19 января 1956 года рассмотрен на заседании Президиума ЦК КПСС под председательством Хрущева. Вот оценка:

«Предупредить т. Хруничева[252]: плохо работает.

Очень отстали с авиацией, использованием атомной энергии в мирных целях

Купить полупроводники, переходить на сантиметровые волны.

О малогабаритных деталях – правильно.

Очень беззаботно относится т. Хруничев, предупредить его.

Не спросили Ломако.

Указать т. Хруничеву, что он несерьезно относится к своим обязанностям, а готовит документы в ЦК бюрократически.

Поручить этим же товарищам + Ломако[253] [254], Тихомирова*, Аристова, Сербина собрать людей у Хруничева, м.б. послать на заводы партработников разобраться и принять меры.

Привлечь Серова[255], прозондировать возможность покупки за границей того, что нам нужно.

Срок – неделя»[256].

Если попытаться расшифровать эту запись, то получится, что разработчики оружия из министерств вооружения (КБ-1) и авиапромышленности (НИИ-17) списывали низкое качество своего изделия на отсутствие необходимых компонентов, которые поставляло МРТП, но основные шишки достались Хруничеву, возглавлявшему комиссию – предшественницу ВПК. Разработанный его комиссией проект постановления был отклонен и с привлечением П.Ф. Ломако, С.М. Тихомирова и И.Д. Сербина комиссии было вновь поручено принять меры к обеспечению работ всем необходимым и в недельный срок доложить свои предложения в ЦК КПСС. Несмотря на свои явные недостатки, пионерский комплекс с ракетой К-5 все же был принят на вооружение, ракета запущена в серийное производство, и в модернизированных вариантах состояла на вооружении до 1980-х годов.

Из этой записи видно, что недопустимость положения с полупроводниковой техникой начал доходить даже до Хрущева, в первую очередь озабоченного, как и прежде, развитием тяжелой промышленности и сельского хозяйства. Но закупить необходимую комплектацию в необходимых количествах за границей не мог даже И.А. Серов. Неудивительно, что на

XX съезде вопросы создания вычислительной техники и автоматизации производства уже были удостоены внимания. Еще большее внимание было уделено и вычислительной технике и полупроводникам на внеочередном XXI съезде КПСС (27.01—5.02.59 г.) при утверждении контрольных цифр развития народного хозяйства на «семилетку» 1959–1965 годов, сверстанной взамен оказавшейся нереальной 6-й пятилетки. На этом съезде, на котором А.И. Шокин присутствовал с гостевым билетом, говорилось о возрастании роли радиоэлектроники, особенно в связи с появлением полупроводниковых приборов. В принятом семилетнем плане было намечено значительно расширить действующие и построить новые предприятия полупроводниковой промышленности. Именно в 1959 году были основаны Александровский, Брянский, Воронежский заводы полупроводниковых приборов. В октябре 1959 года Совмин СССР принял постановление «О мерах по увеличению производства, расширению ассортимента и улучшению качества товаров культурно-бытового назначения и хозяйственного обихода». Постановление предусматривало среди прочего увеличение выпуска радиоприемников, радиол, телевизоров и магнитофонов с применением печатных схем и полупроводников.

Вторая половина пятидесятых годов ознаменовалась рядом событий, подведших некий итог послевоенным усилиям советской оборонной промышленности. Для судьбы А.И. Шокина, принимавшего в них активное участие, они во многом тоже оказались и итоговыми, и определяющими.

Сегодня просто непостижимо, как наряду с огромными усилиями по развитию военной электроники за первые десять послевоенных лет была успешно выполнена программа по развитию телевидения и другой бытовой радиотехники, и это было выполнено только благодаря развитию радислокации. С первых дней своего существования НИИ-108 институт был тесно связан с Советом по радиолокации. Поскольку по радиолокационной тематике готовых специалистов в стране можно было найти только несколько человек, привлекали кадры всех радиотехнических специальностей, и в частности, эвакуированных инженеров из ленинградского НИИ-9 во главе с А.А. Селезневым[257], занимавшихся телевизионной тематикой. Они составили коллектив первой разрабатывающей лаборатории, № 16, и одним из главных направлений работы института, таким образом, стала телевизионная тематика. С окончанием войны в стране было принято решение вернуться к быстрому развитию телевидения, причем отнюдь не только в военно-технических интересах. Помимо чистой диверсификации промышленности и экономических соображений расширения товарооборота при переходе на мирный путь развития, страна нуждалась в сильном пропагандистском оружии, каковым являлось телевидение.

Задача по восстановлению Московского телевизионного центра (МТЦ) была поставлена в начале лета 1945 г. на совещании у первого заместителя наркома электропромышленности И.Г. Зубовича, на котором от ВНИИ-108 присутствовали А.И. Берг и А.А. Селезнев. Предлагалось использовать не только технический задел наших разработчиков, но и потенциал немецких специалистов в области телевидения. Разработку конкретных предложений И.Г. Зубович считал особо важной задачей и выделил на это не более 1,5 месяца [258].

Была сформирована группа специалистов во главе с А.А. Селезневым для отправки в Германию. Они должны были изучить состояние телевизионной промышленности и оценить ее возможности для быстрого развития телевизионного вещания в СССР, ознакомиться с оборудованием Берлинского радиодома и телевизионного центра «Германское имперское радиовещание», телевизионным институтом «Бош-Фернзее» (г. Смржовка, Чехословакия), а также изучить научную и промышленную базу ряда высших учебных заведений Советской зоны оккупации. На основе предложений группы А.А. Селезнева 12 октября 1945 г. вышло Постановление СНК СССР № 2611-709с «О мероприятиях по восстановлению Московского телевизионного центра». Вот его основные пункты:

«…п. 1 обязал комитет по радиофикации и радиовещанию при Совнаркоме СССР восстановить Московский телевизионный центр и организовать телевизионное вещание в Москве с четкостью изображения 343 строки с декабря 1945 г., с четкостью изображения 625 строк с 4-го квартала 1946 г.

п. 2 поручил НКСвязи, Наркомэлектропрому и комитету по радиофикации и радиовещанию при СНК СССР к 30 октября 1945 г. предоставить в Совнарком СССР предложения по восстановлению трофейного телецентра.

п. 7 в целях проведения научно-исследовательских, проектных и конструкторских работ по гражданскому и военному применению телевидения, обязать Наркомэлектропром организовать в 1945 г. в г. Москве Всесоюзный научно-исследовательский институт телевизионной техники (ВНИИТ) с опытным заводом. Совнарком СССР считает первоочередными задачами ВНИИТа:

а) разработку передающей и приемной телевизионной аппаратуры для передачи и приема изображения четкости в 625 строк,

б) разработку новой усовершенствованной системы телевидения с более высокой четкостью изображения,

в) разработку приемной аппаратуры для демонстрации телевизионных программ на больших экранах,

г) проведение НИР по передаче телевизионных программ по ретрансляционным линиям,

д) проведение НИР по цветному и стереоскопическому телевидению,

е) проведение работ, связанных с использованием телевизионной техники для специальных целей».

Во исполнение указанного постановления СНК СССР в НКЭП был издан приказ К-499с от 17 октября 1945 г., в котором в частности было записано:

«…п. 1а) в двухнедельный срок представить предложения об организации в г. Москве в системе 2-го ГУ Всесоюзного научно-исследовательского института телевизионной техники (ВНИИТ) с опытным заводом, с включением в состав его работников телевизионной группы НИИ-108 <…>».

В следующих пунктах было предписано:

«а) разработать следующие образцы телевизионных приемников с четкостью изображения 625 строк:

– Т-1 настольного телевизионного приемника с 7-дюймовой трубкой без широковещательных диапазонов – в марте 1946 г.,

– Т-2 настольного телевизионного приемника с 9-дюймовой трубкой с широковещательными диапазонами – в марте 1946 г.,

– Т-3 консольного телевизионного приемника с 12-дюймовой трубкой с широковещательными диапазонами – в июне 1946 г.,

– Опытный телевизионный трансузел и образцы абонентских телевизионных приемников в октябре 1945 г.

б) провести проверку, ремонт и настройку имеющихся в Москве телевизионных приемников, доукомплектовать приемники 17ТН-1 кинескопами до ноября 1945 г.

в) закончить работы по переводу радиотехнических устройств Московского телевизионного центра на новый стандарт (625 строк) в 4-м квартале 1946 г.

Директорам заводов № 528 и № 616 организовать производство телевизионных приемников «Т-1» и «Т-2» по 100 штук каждого типа в 3-м квартале 1946 г., а также первой партии телевизионного приемника тип «Т-3» количеством 50 штук в 4-м квартале 1946 г.

Пункт 4 постановления обязал Наркомавиапром организовать на заводе № 289в г. Ленинграде производство телевизионных приемников «Т-2» и обеспечить выпуск первой партии приемников в количестве 50 штук в 3-м квартале 1946 г., и 500 приемников этого же типа в 4-м квартале 1946 г.».

На основании этого постановления СНК СССР было подготовлено обращение в СВАГ об организации телевизионного производства в Германии, как филиала ВНИИТ, и 12 февраля 1946 г. в Берлине вышло секретное постановление Военного совета ГСОВГ № 022 об организации филиала Центрального Московского телевизионного института в Германии, в котором было записано:

«В целях изучения и использования опыта немецких специалистов в области разработок, конструирования и производства телевизионной аппаратуры Военный совет постановляет:

1. Создать при СВАГ филиал Центрального Московского телевизионного института НКЭП СССР, подчинив его Управлению научно-технических работ СВАГ.

2. Назначить уполномоченного НКЭП по филиалу телевизионного института НКЭП СССР полковника Васильева уполномоченным СВАГ на данном предприятии.

3. Дислоцировать филиал телевизионного института в г. Арнштадт федеральная земля Тюрингия».

Далее в постановлении пунктами 4, 5, 7, 10, 11 предусматривалось обеспечение филиала телевизионного института производственными площадями, жильем, автотранспортом, охраной, шифрованной связью с НКЭП, а также финансовое обеспечение, перевозку немецких специалистов из Чехословакии в Германию, питание и авиасвязь с Москвой. Подписали это постановление:

«Главноначальствующий СВАГ – Главнокомандующий ГСОВГ,

Маршал Советского Союза Жуков, Член Военного совета ГСОВГ, генерал-лейтенант Телегин».

В основу разработок комплектов аппаратуры для вещания и приема передач были сразу заложены прогрессивные стандарты, обеспечившие высокое качество телевизионного сигнала: разложения кадра в 625 строк (наибольшее в мире) и частотной модуляции в канале звукового сопровождения. В соответствии с Постановлением СНК от 15.03.46 г. был воссоздан ленинградский ВНИИ телевидения (ВНИИТ), и на новый стандарт Московский ТЦ был переведен уже в 1948 году, а Ленинградский – в 1951-м. По типовым проектам, разработанным во ВНИИТе, в последующие годы были построены ТЦ в других городах СССР, в некоторых странах Восточной Европы и Китае.

На показе техники в Кубинке. Слева направо: 4-й – Р.П. Покровский, 6-й – С.С. Бирюзов, 8-й – А.И. Шокин, 12-й – В.Д. Калмыков, 15-й – Г.К. Жуков, 21-й – А.А. Расплетин (?), 22-й – Н.А. Пилюгин, 23-й – С.М. Владимирский. 1955 г.

К моменту создания МРТП в стране работали три телевизионных центра с общим объемом программ 3300 часов, к концу 1955 года их действовало девять (5600 часов в год), в 1956 году – девятнадцать (11 000 часов в год), а в 1957 году в СССР действовали 24 телевизионных центра. Для обмена программами между телецентрами и решения других связных задач в 1958 году была разработана 1920-канальная система передачи по коаксиальному кабелю. Велись разработки радиорелейных линий связи. За 1947–1954 годы выпуск радиовещательных и телевизионных приемников увеличился более чем в 7 раз.

Для осуществления программы развития телевидения требовались свои специфические электронные приборы, среди которых главное место принадлежало передающим и приемным телевизионным трубкам. Разработки передающих трубок велись в вакуумном отделе ВНИИТ из четырех лабораторий и опытного цеха. В 1948 году отдел возглавил Г. С. Вильдгрубе, и с этого момента дальнейшее развитие данного направления техники в нашей стране неразрывно связано с его именем.

До последнего времени ТВ-вещание из всех студий страны и передвижных ТВ-станций велось исключительно на передающих трубках отечественного производства. Вплоть до середины 50-х годов на телецентрах страны находились в эксплуатации телевизионные камеры и кинокамеры, разработанные на основе иконоскопа ЛИ-1. Затем на смену иконоскопам пришли более совершенные по принципу действия супериконоскопы. первым из которых стал малогабаритный ЛИ-З, разработанный в

1948–1950 годах под руководством Б.В. Круссера. За супериконоскопами последовали суперортиконы, отличающиеся большей чувствительностью и отсутствием паразитного «черного пятна». Их разработка была начата еще в 1945 году, но из-за огромного количества конструктивно-технологических проблем растянулась на долгие годы. Никак не удавалось отработать узел двусторонней мишени, определяющей все характеристики суперортиконов. Надо было научиться делать стеклянные пленки толщиной не более 5 мкм и металлические сетки с сотнями тысяч и миллионами отверстий диаметром 15 мкм. Наконец был создан удачный суперортикон ЛИ-17 (руководитель – Е.М. Пономарева). За счет применения нескольких конструктивно-технологических новшеств его чувствительность по сравнению с предыдущими вариантами выросла в 5 раз.

Испытания на Московском телецентре в 1952 году, и в первую очередь на передвижных телевизионных станциях, подтвердили высокие технические и эксплуатационные качества новой трубки. В 1955 году началось ее серийное производство, и на долгие годы ЛИ-17 стал основой для передвижных станций и многих других видов телевизионной аппаратуры самого разного назначения.

В 1948 году началась разработка еще более перспективных малогабаритных (диаметр 25 мм, длина 150 мм) передающих трубок для различной передвижной аппаратуры – видиконов. Максимальной их простоте в настройке и в эксплуатации было отдано предпочтение даже перед такими параметрами, как разрешающая способность и чувствительность. Освоение серийного производства видиконов позволило приступить в середине 50-х годов к созданию нового массового класса телеаппаратуры – промышленных телевизионных установок (ПТУ).

Что касается приемных телевизионных трубок – кинескопов, то послевоенным первенцем стал разработанный в 1947 году кинескоп с диаметром экрана 18 см. В следующем году его начал серийно выпускать Московский электроламповый завод. Именно эти трубки использовались в первых послевоенных моделях отечественных телевизоров «Москва-1», «Ленинград-1» и знаменитом КВН-49. Для обеспечения выпуска ставшей сразу популярной домашней техники массовое производство этого кинескопа и его модификаций было организовано и на других новых электровакуумных заводах.

Трубки с диаметром экрана 18 см не могли долго удовлетворять потребителей телевизоров. Чтобы разглядеть картинку, к телевизору требовалось купить еще и линзу: огромную, полую, наполненную дистиллированной водой стекляшку. Необходимо было увеличение размеров экрана самой трубки, и в течение 1948—52 годов были разработаны и освоены в массовом производстве трубки с диаметрами колб 31 и 40 см. Однако, при простом увеличении размеров колбы непомерно возрастал объем, занимаемый кинескопами в телевизорах. Чтобы ящик телевизора не разрастался сверх меры, дальнейшее развитие кинескопов пошло по двум направлениям.

Во-первых, колбы стали делать с прямоугольным, а не круглым экраном. Первые такие трубки с металлическим конусом оболочки были разработаны в 1953 году и выпускались потом длительное время. И все последующие кинескопы разрабатывались только с прямоугольным экраном, но с более дешевой цельностеклянной оболочкой.

Во-вторых, трубки стали делать короче за счет увеличения отклонения электронного пучка. Если у первых трубок, созданных в 1948–1952 годах, угол отклонения был 55°, то в 1954–1955 годах – 70°, а в 1958–1963 годах – 110°. Совершенствование кинескопов шло также по линии улучшения электрических и светотехнических характеристик.

Весной 1955 года в ранге помощника первого зампреда Совмина А.И. поехал в Англию, Голландию и Францию. Наряду с другими заданиями командировки были и вопросы телевидения. Поездка была интересной, с посещением нескольких телецентров. Об этой поездке осталась память: фотокарточка двадцатилетней дикторши марсельского телецентра с пожеланием для А.И. когда-нибудь выступить в ее программе. В Англии А.И. взаимодействовал с нашим послом в Лондоне Яковом Александровичем Маликом. Это знакомство оказалось очень приятным, и было подкреплено поздней осенью пятьдесят шестого в Сочи, где они вновь встретились во время отпуска. Взаимная симпатия, хотя и не перешедшая в дружбу домами, сохранялась всегда и проявлялась во взаимном обмене поздравлениями с праздниками, общением на приемах и т. д.

На очереди стоял переход к цветному телевидению. В «Директивах ХХ съезда КПСС по шестому пятилетнему плану на 1956–1960 годы» так и было записано: «…приступить к внедрению цветного телевидения».

Но скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. За рубежом на решение принципиальных проблем, среди которых самой трудной была проблема синтеза цветного изображения, потребовалось целых двадцать лет усилий ученых и инженеров многих стран. Наилучшим ее решением для массового выпуска недорогих, устойчиво работающих телевизоров с высоким качеством изображения, оказалось применение масочной приемной телевизионной трубки. Она была способна воспроизводить почти все цвета, встречающиеся в природе, включая обычное черно-белое изображение.

Мало кому известно, что экспериментальные передачи цветного телевидения начались в Москве еще в 1956 году. Один из телевизоров, еще очень несовершенный, с вращающимся внутри диском был установлен на опытную эксплуатацию в квартире А.И., и один или два раза в неделю по нему можно было посмотреть какой-либо цветной фильм. Картинка часто сбивалась, и уже к моменту начала опытной эксплуатации было известно, что этот путь тупиковый.

Через неделю после окончания ХХ съезда КПСС, 2 марта 1956 года, спустя двадцать с лишним лет, А.И. вновь отправился в Америку для участия в работе программы «Демонстрация Соединенными Штатами цветного телевидения», проходившей в Нью-Йорке с 5 по 18 марта. Вылет из Москвы должен был быть поздним вечером, а днем малолетний тогда автор этих строк пришел домой с гуляния на Патриарших прудах со сломанной в локте рукой. Бедному отцу пришлось самому наложить шину из школьной линейки и вместе с матерью везти меня в поликлинику. Сломаны были со смещением обе кости: лучевая и локтевая. Тяжелый был вечер.

Прогресс техники за двадцать с лишним лет, прошедших с первого визита в Америку, позволил на этот раз пересечь океан на самолете. Четырехмоторный поршневой авиалайнер компании Air France, вылетевший 6 марта рейсом Париж – Мехико, находился над водой четырнадцать часов. Первая часть демонстрационной программы (по 9 марта) была организована совместными усилиями Национального комитета по телевизионным системам (NTSC) и Ассоциации производителей радио-, электронных и телевизионных изделий. Обсуждались очень важные вопросы – определение и утверждение практической системы цветного телевидения, которая была бы совместима с существующей монохромной системой и могла действовать внутри монохромных каналов. Техническое задание на нее было сформулировано в 1954 году. Вторая часть программы проходила 12 марта и состояла из демонстрации практических достижений в цветном телевидении Американской радиокорпорации (RCA). Официальная часть завершилась 13 марта заседанием в режиме «вопросов и ответов» со стороны NTSC, проведенным при содействии Государственного департамента США в штаб-квартире Организации Объединенных Наций. Далее, в период с 13 до 18 марта, был организован показ достижений других заинтересованных американских компаний. Делегаты, пожелавшие с ними познакомиться, могли по своему выбору посетить частным образом компании, включенные в программу.

Знакомство с достижениями американцев в области цветного телевидения, естественно, не исчерпывалось посещениями конференций, хотя и это было полезно. Однако до создания аналогичной техники в СССР было еще очень далеко. Технологические трудности изготовления масочного цветного кинескопа были огромны. На экран надо нанести около 2 миллионов участков красного, зеленого и синего люминофоров. Три электронных луча, должны одновременно пробегать каждый только по участкам только своего люминофора, перепрыгивая через чужие участки, для чего и требуется маска. Поэтому каждый участок строго определенных размеров должен быть расположен точно в отведенном ему месте, а их чередование должно идти в строгой последовательности. Первый в нашей стране трехпушечный масочный кинескоп с круглым экраном диаметром 53 см, металло-стеклянной оболочкой и углом отклонения 70° появился только в 1959 году. Эти кинескопы могли изготавливаться только небольшими партиями в опытном производстве и использовались для экспериментальных работ по разработке телевизионных приемников. Модели, пригодные для серийного производства, а главное, технология и промышленное оборудование для их массового выпуска, появились только к середине 60-х годов после выделения электронной промышленности в самостоятельную отрасль.

Несколько забегая вперед, заметим, что, когда решался вопрос о выборе системы кодирования цветного телевизионного сигнала, А.И. Шокин, как специалист, отстаивал целесообразность принятия у нас в качестве стандарта западногерманской системы PAL, – модификации американской системы NTSC. Однако тогда Хрущев проводил политику сближения с Францией в пику «германским реваншистам», и по чисто политическим соображениям было заключено межправительственное соглашение о разработке советско-французской системы SECAM с заведомо несколько худшими параметрами цветопередачи.

Посмотреть в США было на что. Развитие радиоэлектронной промышленности шло здесь быстрыми темпами: 230 % в 1954 году по отношению к 1947 году, при том, что общее число рабочих оставалось более или менее постоянным, колеблясь в пределах 500 тысяч. Хотя выпуск радиовещательных приемников в 1954 году сократился по сравнению с 1948 годом почти на 40 %, но за это же время выпуск телевизоров возрос в 7 раз. Наряду с крупными фирмами радиопромышленность США составляло значительное количество средних и мелких фирм, с небольшим количеством рабочих и специализированных на производстве одного сорта деталей, что позволяло им выпускать изделия высокого качества и небольшой стоимости.

Предприятия крупных фирм, выпускающие радиоэлектронную аппаратуру, по существу, были только сборочными, монтирующими аппаратуру из деталей, получаемых от других фирм. Значительную роль в росте радиопромышленности США играли правительственные заказы для нужд вооруженных сил, гражданской авиации и др. В 1954 году эти заказы составили 3,5 млрд долл. при общей стоимости всего проданного электронного оборудования (включая взаимные поставки между фирмами) в 7,6 млрд долл.

Во время поездки в Америке было закуплено много образцов, в основном новейшей бытовой радиоаппаратуры. Довезти этот груз самолетом было невозможно и технически и финансово, поэтому на обратном пути А.И. Шокину пришлось пересекать Атлантику вновь на судне. 21 марта он отплыл на самом большом в мире лайнере RMS Queen Elizabeth из Нью-Йорка в Шербур. В списке пассажиров помимо Mr. Alexander Chokine (так во французской транскрипции выглядела его фамилия в загранпаспорте, что приводило к искажениям ее звучания на английском) был еще только один русский Mr. Anatoli V Zorin. На борту парохода А.И. написал письмо: «Cunard Line RMS «Queen Elizabeth»

25/III-56 г. 21.00 Здравствуй дорогая Симушка!

(Наверное прочла заголовок и подумала: «Какой он ласковый в письмах, а вслух так не говорит!!Верно?»)

Пишу письмо на борту парохода «Королева Елизавета». Завтра – в 12 ч. по парижскому времени (2 ч. дня в Москве) должны прибыть в порт Шербург. Из порта – специальным поездом в Париж.

Пароход очень большой и комфортабельный. Он по тоннажу в 4 раза больше, чем «Россия». Описывать его заняло бы слишком много места. Посылаю для Шурика картинку парохода «Королева Мэри». Он по величине и по внешнему виду похож на наш корабль, только у нашего 2 трубы. Еду в I классе со всей «знатью». Многое для нас здесь необычно и странно. Ресторан, кинотеатр, бассейн, зимний сад, курительные комнаты, главный зал отдыха – все поражает богатой отделкой, своими размерами и высотой. На пароходе едет небольшой оркестр, органист которого дает концерты и играет для танцев каждый день. Кино на пароходе широкоэкранное, показывают 2 раза в день. Устраиваются различные игры и т. д. и т. п. Пожалуйста, не завидуй – я почти ничего не видел и тем более ни в чем не принимал участия. Дело в том, что первые 3 дня была сильная качка и у меня очень болела голова, так что пришлось лечь. Все остальное время стараюсь проводить на открытой палубе, т. к. очень легко дышится на морском воздухе. В нашей каюте имеется камин, воздух, по нашему желанию, может подаваться любой температуры, имеем отдельную ванную с горячей и холодной водой, душ, богатые кровати, мягкую мебель, зеркала и т. д. В Америке я порядком устал, так что на пароходе отдохну.

Никак не могу привыкнуть к пище. Обилие всего – фруктов, овощей, соков, сладостей, мяса, птицы, рыбы и т. д., но как мне хочется наших щей, гречневой каши и хорошо изжаренного мяса. Это правда, а не для красного словца. Вот уж правда: на вкус товарищей нет. С нетерпением жду возвращения в Москву. Так хочется вас всех видеть. Получил телеграмму от Аткарского в Нью-Йорке. Когда прочел первые два слова о Шурике, страшно испугался, подумал что-то плохое, но потом дочитал фразу и успокоился. Из Парижа числа 1-2-го поедем в Лондон, а затем в Амстердам. В Москве ожидаю быть между 12–15 апреля.

В Нью-Йорке нас застал сильный ураган. Здесь шел снег и дул сильный ветер. Движение в городе по улицам и шоссе остановилось, дети не ходили в школу, многие предприятия не работали. 160 человек погибло от холода. Удивительно, такая сильная технически страна, как Америка, буквально становится беспомощной от обильно выпавшего снега.

За две недели нам (во всяком случае мне) в Америке очень надоело, и мы с радостью ее покинули. Обстановка там для нас напряженная, так и ждали какой-нибудь гадости. Правда, при нас все обошлось как будто тихо.

Как-то вы там в Москве? Я старался о вас не думать, т. к. всякое воспоминание вызывает у меня чувство беспокойства. Но одно дело стараться не думать, а другое – не думать. Нет да нет, а мысли все там, в Москве, возле вас. Как мой Шурик? Как его рука? Он, наверное, уже забыл обо мне. А вот Иринка, я уверен, скучает, хотя своих чувств вслух и не выражает. Ты, конечно, наконец-то «освободилась» и живешь по рецепту Лиды «в свое удовольствие». Я рад этому – надо же тебе отдохнуть от непрерывного «надзора» и «опеки» мужа. Передавай привет всем.

Крепко вас целую и обнимаю. Ваш – Ш.

Снег в Нью-Йорке. 1956 г.

P.S. Письмо должны привезти в Москву товарищи, которые возвращаются из США прямо в Москву. Еще раз крепко целую».

В Европе командировка была продолжена посещением ряда фирм во Франции и Голландии, и в Москву А.И. возвратился только в середине апреля, а багаж его продолжал путешествие самостоятельно и прибыл еще недели на две-три позже.

Поездка лишний раз подтвердила, что скорость прогресса в электронике с каждым годом нарастала. Еще полным ходом шло совершенствование электровакуумных приборов, но среди закупленных в командировке А.И. образцов техники был средневолновый карманный транзисторный радиоприемник фирмы «Zenith».

Такой же он купил и для себя. Сегодня уже мало кто может понять потрясение случайных встречных, услышавших вдруг голос радио где-нибудь за городом, в лесу или в поле. Тогда, в представлении обывателей, это было абсолютным чудом, так как самого радиоприемника они не видели. Быть таким маленьким, что его не видно, и в то же время таким громким – нет, это было совершенно невозможно!

После возвращения А.И. из США решили создать собственными силами маленький транзисторный радиоприемник, пригодный для производства. МРТП, как мы видели, уже располагало возможностями для ее решения, и где-то через год отечественный образец транзисторного приемника появился на свет. На нем было написано «Фестиваль» в честь проходившего в Москве летом 1957 года Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Такой же по размеру, как американский прототип, но с несколько измененным дизайном – в виде книги с открывающейся крышкой-обложкой – «Фестиваль» имел к тому же питание от солнечных батарей, как раз размещенных в этой крышке. Идея придать приемнику вид книги принадлежала самому А.И., который настолько благоговел перед этим воплощенным Знанием, что иногда доходило до курьезов. Заказав через десять лет большой набор слесарных и столярных инструментов, он тоже попросил придать его ящику вид книжки. Оказалось это крайне непрактичным, поскольку ящик не мог стоять на своем округлом боку.

В одно время с «Фестивалем» создавался и первый полупроводниковый телевизор «Спутник», в котором кроме электронно-лучевой трубки не было ни одной вакуумной лампы. При ежедневной пятичасовой работе он потреблял электроэнергии, по крайней мере, в 20 раз меньше, чем обычный ламповый телевизор!

Хрущев в своей внешней политике опирался не только на демонстрацию мускулов, но и на рекламу успехов социалистической экономики и советского образа жизни в «мирном соревновании» с капиталистическим Западом. Одним из первых и самых ярких эпизодов в этой кампании стала Всемирная выставка в Брюсселе Expo-58. Наряду с космосом, представленным моделями первого и второго искусственных спутников Земли, в советском павильоне было решено продемонстрировать как никогда много радиоэлектронной аппаратуры для связи, телевидения, навигации и пр., тем более что уже было что показать: электронная аппаратура в виде радиоприемников и телевизоров вошла в жизнь и быт многих советских людей. Для формирования концепции раздела, отбора экспонатов, стендистов и т. д. из предложений предприятий была создана комиссия под председательством министра В.Д. Калмыкова с заместителем председателя А.И. Шокиным.

А.И. Шокину было поручено руководить на выставке разделом радиоэлектроники. 30 марта 1958 года А.И. вылетел в столицу Бельгии для подготовки экспозиции в советском павильоне. Среди экспонатов были студийная аппаратура телецентров на основе суперортиконов ЛИ-201, транзисторные приемник «Фестиваль» и телевизор «Спутник», и еще множество других образцов советской радиоэлектроники. «Спутник» получил высшую награду выставки – «Гран-при». Этой же наградой было отмечено высокое качество представленных на выставке промышленных образцов советских фотоэлектронных приборов, представленных ОКБ электровакуумных приборов. Во время демонстрационной работы телевизионной студии к передающей камере КТ-27, представленной ВНИИ телевидения, подошел В.К. Зворыкин[259]. Он попросил открыть дверцу камеры и долго рассматривал трубку (ЛИ-201). Убедившись, что это советский, а не американский прибор, он не мог скрыть своего удивления и восхищения.

На Всемирной выставке в Брюсселе Expo-58

Работа в Брюсселе добавила Шокину много опыта в выставочном деле. А сколько впечатлений он получил от экспозиций ведущих стран мира, от их дизайна (тогда в русском языке даже слова такого не было), от суперсовременной архитектуры павильонов, непривычной для глаз соотечественников, и многими из них по этой причине не воспринимаемой.

Впрочем, впечатления от выставки в Брюсселе оказали воздействие и на более высокопоставленные лица. Советская экспозиция оказалась столь внушительна, что было просто необходимо показать ее и у себя в стране. В конце мая того же года правительство приняло решение о преобразовании Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (только недавно, в 1954 году, вновь открывшейся после реконструкции) в Выставку достижений народного хозяйства. В павильонах, «украшательская» архитектура которых полностью соответствовала размещенной внутри экспозиции соответствующей сельскохозяйственной территории или отрасли, теперь предстояло показывать достижения отраслей промышленности. И начали с оборудования павильона «Радиоэлектроника». Он стал едва ли не первым послевоенным зданием в Москве архитектуры «стекла и бетона», которая была призвана подчеркивать новизну и устремленность в будущее демонстрируемой отрасли. Здание после перестройки очень резко выделялось своим обликом на фоне всего, что было тогда на ВСХВ – тогда еще не было построенных позже огромных стеклянных павильонов, и контраст был слишком велик, – так что такое решение было хотя и смелым, но не бесспорным.

Реконструкция павильона под «Радиоэлектронику» велась быстро и к концу 1958 года была закончена. Началось размещение экспозиции, в которой было представлено все лучшее из созданных в стране электронных компонентов и аппаратуры (конечно, с учетом ограничений по соображениям секретности). В числе экспонатов была, например, действующая модель современного аэропорта с системой управления воздушным движением и инструментальной посадкой самолетов. Эта модель создавалась под непосредственным руководством А.И. (как уже упоминалось, за создание системы слепой посадки он получил Сталинскую премию) и потребовала от него нервов и усилий едва ли не столько же, сколько строительство настоящего аэропорта.

В конце весны или в начале лета 1959 года, недели за две-четыре до официальной церемонии открытия ВДНХ, павильон «Радиоэлектроника» посетил Н.С. Хрущев. Приезд руководства был вызван еще и тем, что часть экспонатов должна была отправиться в ближайшее время за океан на Национальную советскую выставку в США.

Н.С. Хрущев, В.Д. Калмыков и А.И. Шокин перед входом в павильон «Радиоэлектроника». 1959 г.

Осмотр экспозиции в павильоне «Радиоэлектроника» (ВДНХ). Слева направо: Ф.Р. Козлов, (?), Н.С. Хрущев, В.Д. Калмыков, А.И. Шокин

Как рассказывал А.И., имелась достаточно мощная группировка, намеревавшаяся использовать визит Хрущева на выставку для дискредитации в его глазах руководства радиоэлектроники. И начаться этот разгром должен был уже перед входом в павильон, архитектура которого, по замыслам недоброжелателей, была наглядным основанием для обвинения в «западничестве». Как можно было при соответствующей подготовке использовать в подобных целях малограмотность, самоуверенность и вспыльчивость Хрущева, хорошо известно по результатам его посещения выставки художников в Манеже. И провести показ экспозиции высоким гостям В.Д. Калмыков поручил Шокину.

Кортеж машин подъехал, вышел Хрущев, окинул павильон взглядом. Все напряглись, ожидая слов реакции и готовясь к их развитию и комментированию, но в этом месте никаких слов не последовало, хотя Никита Сергеевич прибыл не в лучшем настроении. Войдя в здание, он начал осмотр, выслушивая пояснения. Лицо его все больше мрачнело, и наконец у того самого макета аэропорта он разразился потоком слов, смысл которых сводился к «раскрытию секретов». Макет был запрещен к открытому показу.

Дальше – больше. Хрущев все чаще стал прерывать пояснения А.И. Шокина, но того было трудно сбить с мысли, да и знаний предмета, чтобы возразить по существу, у него вполне хватало. Следующая буря разразилась у стенда, на котором демонстрировался эхолот для поиска косяков рыбы промысловыми судами. По мнению гостя, это раскрывало секреты работы гидроакустических станций, предназначенных для поиска подводных лодок.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.