16 Люди на Луне

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

16

Люди на Луне

Вернер утверждал, предсказывал, рекламировал, долбил, тащил и, наконец, вытолкнул нас первыми на Луну.

Нил Армстронг, Базз Олдрин, Майкл Коллинз

История — это прошлое, составленное из кусочков, старательно подогнанных учеными в надежде получить понятную картину. Она существовала по большей части в книгах и научных журналах, запертых в пыльных архивах. Те, кто присутствовал при исторических событиях и даже участвовал в них, обычно видели лишь небольшую часть картины. Возьмем падение Трои, пожар Рима, открытие Колумбом Нового Света или взрыв атомной бомбы над Хиросимой. Проходили дни или десятилетия, прежде чем свидетели рассказывали об увиденном, факты становились известны и их значение было понято. Полет «Аполлона-11» к Луне — первое в истории человечества путешествие к другому небесному телу — все это изменил. То, что он должен был состояться, было определено указаниями Кеннеди за 8 лет до события; все было распланировано до секунды и отрепетировано всеми участниками до полной уверенности. Более того, для Соединенных Штатов этот полет, как и вся их космическая программа, был средством для самоутверждения и демонстрации превосходства демократии над коммунистической системой Советского Союза.

Полет «Аполлона-11» впервые позволил сознательно наблюдать историю. Те, кто пожелал, а их оказалось около миллиона, прибыли на мыс Канаверал и испытали все непосредственно, с помощью своих органов чувств. Те, кто не был на мысе в тот день, наблюдали за полетом по телевизору, сидя в мягких креслах и попивая пиво, как будто смотрели бейсбольный матч.

Оправившись после трагедии «Аполлона-1», программа «Аполлон» быстро, хотя и не гладко, продвигалась в деле подготовки полета человека на Луну. Запуск 11 октября 1968 года корабля «Аполлон-7» на орбиту вокруг Земли с помощью ракеты «Сатурн-1Б» стал первым полетом корабля «Аполлон» с экипажем. Двадцать первого декабря «Сатурн-5» отправил «Аполлон-8» и трех членов его экипажа в первый полет вокруг Луны. Третьего марта 1969 года «Сатурн-5» поднял командный и лунный модули на околоземную орбиту для репетиции стыковки в космосе. Затем 18 мая «Сатурн-5» отправил корабль «Аполлон-10» снова к Луне. На этот раз два члена экипажа подвели лунный модуль на расстояние 14 км к поверхности Луны.

Если бы посадка на Луну зависела только от надежности ракет, сконструированных и построенных Вернером фон Брауном, его группой и американской аэрокосмической промышленностью, то ее успех был бы гарантирован. Еще до «Аполлона-11» ракета «Сатурн-1» в нескольких версиях совершила 15 успешных полетов, а «Сатурн-5» выполнил 5 полетов почти безупречно.

Зрители начали прибывать на атлантическое побережье Флориды, по меньшей мере, за десять дней до пуска корабля «Сатурн-5/Аполлон-11». Вскоре прибыла пресса. Начались вечеринки, на которых много пили и танцевали.

Журналисты смогли найти время и для пресс-конференций с астронавтами, а в понедельник 14 июля несколько сот человек собрались на встречу с руководством НАСА. Присутствовали Джордж Мюллер, член администрации НАСА по пилотируемым космическим полетам, Роберт Гилрут, директор Центра пилотируемых космических аппаратов в Хьюстоне, Курт Дебус, директор Космического центра имени Джона Кеннеди, и Вернер фон Браун. Кажется, половина всех вопросов была адресована фон Брауну, что говорило о том, что пятидесятисемилетний инженер и чиновник был наиболее известным участником космической программы из тех, кто не являлся астронавтом.

В то время как большинство репортеров следили за вопросами и ответами, присутствовавший там в качестве корреспондента писатель Норман Мейлер обратил внимание на фон Брауна:

Поскольку он был очень плотного сложения, с большим, тяжелым квадратным корпусом, наводившим на мысль о методичной безжалостности русских бюрократов, то относительно слабый голос, бегающие глаза и подрагивающие губы показывали, что он был противоречивым человеком. Он оставлял смешанное впечатление силы и уязвимости, спокойствия и волнения, жестокости и заботливости, равнодушия и чувствительности, так что сыграть его смог бы, пожалуй, такой виртуозный актер, как Род Стайгер. В тихом голосе фон Брауна, в самом деле, есть что-то от Стайгера, постоянные переходы силы и слабости, говорящие о преданности науке и тщеславии, о самоотверженности и потворстве собственным слабостям, о металле и слабой плоти.

Кто знает, была ли оценка, данная Мейлером фон Брауну, верной. Во всяком случае, она вносила что-то новое, была сделана попытка разглядеть за тем, что лежит на поверхности, подлинный характер человека. В течение десятилетий большинство американцев считали фон Брауна тем, кем он казался, а это был портрет, созданный им самим.

Во время пресс-конференции журналист из Восточного Берлина задал фон Брауну вопрос по-немецки. После секундного замешательства фон Браун перевел вопрос на английский, затем дал длинный и подробный ответ на английском. Специально для журналиста, задавшего вопрос, он ответил и по-немецки. Большинство представителей прессы при этом заскучали, и фон Браун сказал: «Я должен предупредить 134 японских корреспондента, что я не могу сделать то же самое по-японски».

Фон Брауна попросили дать оценку важности высадки человека на Луне. Стараясь, как всегда, набить цену на свой товар, он сказал: «Я считаю, что по важности это событие можно сравнить с выходом жизни из воды на сушу». Эта оценка, верна она или нет, была подхвачена прессой.

Три астронавта, которые должны были отправиться в полет, не участвовали во всеобщей суете. Вскоре после возвращения они принялись писать историю, которую сами создавали, и они лучше других охарактеризовали кипевшее вокруг них безумие:

В Коко-Бич и по соседству, на мысе Канаверал, напряжение становилось неотличимым от физической боли. В самом этом городе есть что-то странное, неестественное. В нем все увеселительные заведения как будто постоянно находятся в режиме ожидания. Коко-Бич в обычные дни — скучное место, и мотели всегда рады случайному туристу, приехавшему не зарезервировав предварительно номер. Но время пусков в Коко-Бич — это время безумия. Город охватывает странная истерия, как будто все находятся под воздействием наркотиков. Люди пьют в ненормальных количествах крепкие спиртные напитки, едят нерегулярно или вообще не едят и едва ли ложатся спать. Необычайно растет число частных приемов. Большинство из них организуется подрядчиками или ведущими средствами массовой информации в целях рекламы, но некоторые устраиваются состоятельными гражданами. Во время запуска Коко-Бич создает собственное гравитационное притяжение.

Накануне старта во всех мотелях, расположенных на расстоянии автомобильной поездки от места старта, проходили приемы и вечеринки. Самый большой прием, на котором присутствовали богатые, знаменитые и могущественные, давался в клубе «Ройял оук кантри» в Титусвилле, в 32 км на север от Коко-Бич. Он был оплачен журналом «Лайф», который устроил увеселительную поездку для президентов корпораций и высокопоставленных администраторов, распоряжавшихся крупными средствами, предназначенными для рекламы. Сначала их отвезли в Хьюстон для встречи с астронавтами, а затем на мыс Канаверал для присутствия при запуске корабля «Аполлон-11».

Вернер фон Браун получил почетное право выступить на банкете. «Лайф» предоставил ему, вероятно, одну из последних возможностей покрасоваться, получить гонорар за выступление и подать голос за будущее космической программы, если после достижения Луны еще будет к чему стремиться. Через несколько недель все будут слушать троих человек, которые завтра утром разместятся в «Сатурне-5» фон Брауна, разумеется, если они совершат посадку на Луну и вернутся домой. Фон Браун с женой Марией прилетели на вертолете. Он быстро вошел в банкетный зал со стенами, отделанными под орех.

Во время рукопожатий, предшествовавших банкету, Норман Мейлер, получивший заказ от журнала «Лайф» на статьи о первой экспедиции на Луну, встретился с фон Брауном. Ученый, все еще выбивавший средства для космических исследований, сказал Мейлеру:

— Вы должны помочь нам подтолкнуть программу. — Фон Браун пытался подкупить Мейлера улыбкой. — У нас проблемы. Вы должны помочь нам.

— Кого вы дурачите, — сказал Мейлер. Посадка на Луну должна была стать триумфом фон Брауна. Конгресс не мог не отвалить денег на следующий проект. — Вы получите все, что захотите.

Очевидно, Мейлер лучше разбирался в характерах людей, чем в намерениях государственных органов.

Для фон Брауна это было слишком, и он неловко двинулся навстречу другому участнику банкета, у которого, возможно, хватит такта не говорить прямо, что он думает.

Вскоре приглашенные на прием капитаны американской индустрии перешли от коктейлей к ростбифу, к мороженому, а затем к почетному докладчику. Издатель «Лайфа», человек, плативший за банкет, взял слово для представления. Вначале он назвал не Вернера фон Брауна, а его учителя, Германа Оберта. Он справедливо отметил, что Оберт, наряду с Циолковским и Годдардом, является одним из основоположников исследования космоса. В свои семьдесят пять Оберт был совершенно седым, но сохранил выразительные черты лица и гордую осанку. Он был живой легендой, помнили о нем немногие.

Представляя фон Брауна, издатель пустился в скучный и потенциально неприятный рассказ о службе фон Брауна в Германии, где он родился, но исправил ситуацию, напомнив всем, что фон Браун стал гражданином США в 1955 году. Когда издатель закончил и вперед вышел фон Браун, его приветствовали овацией. Он мог быть в прошлом нацистом, но он был американский бывший нацист.

Фон Браун начал с благодарностей руководителям корпораций и признания их заслуг в подготовке наступающего великого события. На случай, если кто-то забыл, он напомнил, что это «триумф Америки». Когда фон Браун перешел к основной части своего выступления, то могло показаться, что он рассматривает высадку человека на Луну как незначительное событие. Что такое, в конце концов, Луна, кроме как серая каменная глыба, мертвая и представляющая лишь преходящий интерес. Значение полета корабля «Сатурн-5/Аполлон-11» заключалось в том, что он был первым шагом человечества в новые миры. Фон Браун сказал: «Подлинной целью завтрашнего полета является будущее Земли. Мы расширяем область человеческого сознания. Мы заставляем данный Богом разум и данные Богом руки достигнуть своих высших возможностей, и от этого выиграет все человечество. Когда Нил Армстронг ступит на Луну, это будет совершенно новый шаг в эволюции человека».

«Новый шаг в эволюции человека». Разумеется, это была гипербола. Космическая концепция, спрессованная в легко запоминавшуюся фразу.

Когда наступило время вопросов, у фон Брауна был готов список пожеланий. Будущее космической программы — в транспортных ракетах многократного использования, орбитальных лабораториях, больших ракетах с ядерными двигателями и экспедициях на Марс. Полет на Луну был не концом программы, а началом новой эры открытий. Не хватало только финансовой поддержки. Может быть, богатые и могущественные могли бы помочь. Ответив на ряд вежливых вопросов, фон Браун покинул прием. На своем вертолете он отправился на встречу с сенаторами и конгрессменами с целью продолжать лоббировать выделение средств.

Вернувшись в свою комнату в Коко-Бич, фон Браун в течение часа просматривал график запуска корабля «Сатурн-5/Аполлон-11». Он позвонил старому другу и коллеге Курту Дебусу, пожелал ему удачного старта на следующий день и выяснил несколько мелких деталей. Затем, наконец, лег в постель и закрыл глаза.

На самом деле почти миллион людей, приехавших на мыс Канаверал, сделали это не ради вечеринок, а чтобы принять участие в большом приключении, в котором непосредственно участвуют лишь три человека. На рассвете Нил Армстронг, Майкл Коллинз и Базз Олдрин вошли в командный модуль башни «Сатурн-5». Эта башня состояла из первой ступени S-1C, второй ступени S-2C, третьей ступени S-4B, приборного отсека высотой 0,9 м, лунного модуля, конического служебно-командного модуля и вышки аварийного выхода. Астронавты репетировали свои роли с тех пор, как в январе 1969 года их утвердили на этот полет. Когда они уселись у самой верхушки башни высотой 111 м, все было так же, как во время подготовки, с той разницей, что теперь они были пристегнуты к потенциально взрывоопасному резервуару, содержавшему более 2700 т жидкого кислорода, керосина, жидкого водорода и самовоспламеняющегося топлива. И, разумеется, на них смотрел весь мир.

Все вели себя так, словно риск приключения был невелик или его не было вовсе. Фактически, риск был запланирован. На ранних стадиях программы «Аполлон» НАСА определяла вероятность благополучного возвращения астронавтов на Землю как 0,999, то есть в 999 случаях из тысячи. Словами это выражалось как «три девятки». Вероятность выполнения посадки на Луну и благополучного возвращения на Землю была равна 0,99, то есть в 99 случаях из ста, или «две девятки». В НАСА ходил анекдот о том, как группа из штаб-квартиры приехала в Хантсвилл, чтобы задать фон Брауну вопрос о надежности ракеты «Сатурн-5». Фон Браун обратился к своим ближайшим помощникам с вопросом: «Есть ли какие-либо причины для ее отказа?» Те по очереди ответили по-немецки «Найн», «Найн», «Найн», «Найн» (то есть «нет»). Фон Браун сказал посетителям из штаб-квартиры НАСА: «Господа, у меня надежность четыре девятки[6]». Утром 16 июля все верили в надежность ракеты. Никто не смел и думать о возможной неудаче.

Число зрителей было огромно. По оценкам, свыше миллиона человек расположились вдоль восточного побережья Флориды в пределах видимости от корабля «Сатурн-5/Аполлон-11». Большинство приехали на машинах, легковых, грузовых, автофургонах. Тысячи находились на лодках, бросивших якорь в реках Индейская и Банановая возле мыса Канаверал. 1782 журналиста должны были гарантировать должное освещение исторического события. Около 6 тысяч человек находились там по приглашению НАСА. Среди них были 205 конгрессменов, 30 сенаторов, 19 губернаторов, 50 мэров и 69 послов. Линдон и Ледиберд Джонсон прибыли в качестве представителей президента Никсона. Присутствовали также вице-президент Спиро Агню, Чарльз Линдберг и Герман Оберт, чьи теории и планы начали всю цепь событий почти за полвека до предстоявшего полета. Те, кто не добрался до мыса Канаверал, смотрели телевизор или слушали радио. Телекомпания «Эй-би-си» определила число людей, следивших за пуском, в 528 миллионов.

Вернер фон Браун приехал в Центр управления пуском Космического центра имени Джона Кеннеди в 4. 00 утра. Он поднялся на лифте в огромное помещение, где более 50 человек сидели перед приборами, следя за состоянием корабля во время обратного отсчета времени. Курт Дебус сказал ему, что все проходит нормально. Фон Браун перешел в смежное помещение со стеклянными стенами, где важные персоны могли считать себя участниками действия, никому при этом не мешая. Там к нему присоединились доктор Джордж Мюллер, администратор НАСА по пилотируемым космическим полетам, генерал-лейтенант Сэмюэль Филлипс, директор программы «Аполлон», и еще несколько человек. Через окна высотой от пола до потолка, выдерживающие действие взрыва, они в бинокли наблюдали за пуском с площадки № 39-А, находившейся от них на расстоянии 6 км.

— Время «Т» минус 60 секунд, отсчет продолжается, — голос из Центра управления пуском раздается из каждого громкоговорителя на мысе Канаверал и из большинства телевизоров и радиоприемников на Земле.

Мечта фон Брауна становится реальностью, и теперь она в руках других.

— «Т» минус 15 секунд, управление внутреннее.

— Так, — тихо произносит фон Браун. Затем он делает единственное, что ему еще осталось. Он тихо молится: «Отче наш, сущий на небесах!»

— 12, 11, 10, 9… Начинается последовательное зажигание.

«Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе».

— 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0. Все двигатели включены.

«Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему».

— Пуск! У нас пуск, 4 часа 32 минуты.

«Ибо Твое есть Царствие, и сила, и слава во веки веков».

— Пуск «Аполлона-11».

«Аминь».

За 4 км отсюда ближайшие зрители, журналисты наблюдают, как ракета отрывается от вершины пусковой площадки. Только потом, через 15 секунд после того, как произошло зажигание гигантских двигателей «Сатурна-5» и через 6 секунд после того, как они развили тягу, достаточную, чтобы оторваться от площадки, оставляя за собой водопад пламени, журналисты слышат потрескивание двигателей. Звук выхлопов усиливается до оглушительного стаккато, и земля непрестанно дрожит от неистовой силы.

Ракета поднимается, слегка отклоняется в сторону Атлантики и уходит в небо. Скоро с земли видно лишь пламя, толкающее ее все выше и быстрее. Менее чем за 3 минуты полета первая ступень сжигает все свое топливо и падает в океан. Зажигается вторая ступень, и подъем продолжается. Через 3 минуты после старта отстреливается вышка аварийного выхода. Вторая ступень отваливается через 9 минут 11 секунд после старта. Единственный двигатель третьей ступени, поработав две с половиной минуты, выключается, оставляя космический корабль с тремя пассажирами на околоземной орбите.

Через 2 часа 45 минут после старта «Аполлон-11» прошел значительную часть второго витка вокруг Земли. Астронавты снова включают двигатель третьей ступени. Он работает бесшумно, но прижимает их к сиденьям с силой, равной 1,5 силы тяжести на земле. Через 6 минут двигатель выключается, и «Аполлон-11» движется со скоростью 10 842 м/сек по траектории, которая пересечется с орбитой Луны.

В этот момент Майк Коллинз уводит командный модуль от корабля, поворачивает его на 180 градусов и состыковывает его конический нос с верхом лунного модуля. Третья ступень все еще связана с нижней частью лунного модуля и будет отделена лишь после длительной проверки.

«Аполлон-11» движется к Луне, сначала теряя скорость из-за притяжения Земли, потом увеличивая скорость из-за большего воздействия со стороны Луны. Через 76 часов после старта корабль начинает огибать Луну под воздействием ее тяготения. Майк Коллинз нажимает кнопку, и двигатель командного модуля включается на 6 минут. «Аполлон-11» выходит на селеноцентрическую орбиту.

Советский Союз, о котором Запад почти забыл во время полета «Аполлона-11», также стремится к Луне. Тринадцатого июля, за три дня до старта «Аполлона-11», СССР запускает автоматический корабль «Луна-15», который должен совершить посадку на Луне и вернуться на Землю с образцом лунного грунта. Он подлетает к Луне и выходит на орбиту вокруг нее за два дня до прибытия «Аполлона-11». Орбита «Луны-15» такова, что она не мешает полету американского корабля. Корабль маневрирует, собираясь совершить посадку в Море Кризисов, но терпит крушение, и одновременно рушатся надежды Советского Союза опередить Соединенные Штаты в достижении научной цели — доставки на Землю образца лунного грунта. Теперь эта задача стоит перед Армстронгом, Олдрином и Коллинзом.

Полетом «Аполлона-11» руководят из Центра пилотируемых космических полетов в Хьюстоне. Из-за спин операторов, управляющих полетом, смотрят на приборы администратор НАСА Томас Пейн и несколько его подчиненных, многие астронавты, бывшие и нынешние, и, разумеется, Вернер фон Браун. У всех на лицах выступили капельки пота, и не только из-за душной погоды, типичной для Хьюстона летом. Близится к завершению, будь то триумф или трагедия, все то, что так долго планировалось.

Нил Армстронг и Базз Олдрин входят в лунный модуль и выводят его на более низкую орбиту, это шаг к заключительному спуску. Снижение на последние 29 км до поверхности Луны занимает около 12 минут. С разрешения Хьюстона команда лунного модуля включает двигатели и начинает спуск. Бортовой компьютер лунного модуля запрограммирован для управления тормозным двигателем и посадки модуля на поверхность Луны. Когда корабль уже прошел часть спуска, на компьютере загорается сигнал тревоги. Спуск продолжается, в то время как персонал в Хьюстоне пытается понять, что происходит. Они приходят к выводу, что компьютер перегружен данными, — не слишком серьезная проблема, если речь идет не о первом спуске на поверхность Луны. На высоте нескольких сот метров над поверхностью Армстронг замечает, что компьютер ведет их на поле, покрытое валунами. Он переходит к ручному управлению и начинает искать ровный участок, на который можно посадить лунный модуль. Когда топлива в баках остается, по оценкам, на 20 секунд, Армстронг произносит: «Хьюстон, мы на дне Моря Спокойствия. Орел приземлился».

Время — 16. 18 по восточному времени, 15. 18 в Хьюстоне.

На земле все перевели дух.

21 июля, проведя 21 час 38 минут на Луне и погуляв 2 часа 21 минуту по лунной поверхности, астронавты взлетают на борту лунного модуля «Орел», чтобы вернуться на Землю. Армстронг и Олдрин установили флаг, провели несколько экспериментов, оставили памятные знаки и собрали около 18 кг лунных камней. Их встреча с командным модулем проходит согласно плану, и они берут курс на Землю.

Утром во вторник 22 июля Советский Союз двусмысленно заявляет, что «Луна-15» достигла поверхности Луны и ее полет завершен.

Ранним утром 24 июля командный модуль «Аполлона-11» опустился в Тихом океане примерно в 1520 км на юго-запад от Гавайских островов, недалеко от места, где его ждал авианосец «Хорнет». На борту авианосца находился президент Соединенных Штатов, прибывший туда, чтобы поприветствовать астронавтов.

Астронавты приглашали президента Никсона пообедать с ними в Космическом центре имени Джона Кеннеди накануне полета, но у того появились симптомы простуды, и он благоразумно отклонил приглашение. Если бы кто-то из астронавтов чихнул во время полета на Луну, сразу было бы ясно, кто виноват. Однако президент, как почти каждый на земле, поддался всеобщему возбуждению, связанному с высадкой на Луну, и почти наполовину обогнул Землю, чтобы поприветствовать астронавтов на борту «Хорнета».

В НАСА некоторые выражали беспокойство, что астронавты могут занести с Луны микробов, которые вызовут на Земле лунную эпидемию. Когда астронавты поднялись на борт «Хорнета», их провели к установленному на палубе специально оборудованному алюминиевому трейлеру, в котором они должны были провести 18 дней в изоляции. Примерно 40 минут заняло взятие у них проб и мытье под душем, прежде чем они увидели президента через окно карантинного трейлера. Похвалы президента не знали границ. Он сказал: «Нил, Базз и Майк, я хочу вам сказать, что считаю себя самым счастливым человеком на свете, и я говорю это не только потому, что я имею честь быть президентом Соединенных Штатов, но в особенности потому, что мне предоставлена честь приветствовать вас на Земле от имени столь многих людей».

Никсон пригласил астронавтов с женами на торжественный обед после окончания карантина. Поддавшись всеобщему возбуждению и находясь в свете телекамер, он никак не мог распрощаться и не давал почти никому вставить слово.

Обычно хладнокровно наблюдавший за событиями, здесь президент не смог удержаться от гипербол. «Это величайшая неделя в истории со времени творения, потому что в результате того, что произошло за эту неделю, мир бесконечно расширился, и еще никогда он не был так тесно сплочен».

Успех полета «Аполлона-11» привел к нескольким превращениям, в которых можно усмотреть историческую иронию. Вместо фон Брауна и инженеров подлинными исследователями космоса предстали три астронавта, а Ричард Никсон занял место Джона Кеннеди в качестве покровителя космических исследований. К сожалению, слава и восхищение продлились недолго.

После успешного возвращения на Землю члены экипажа «Аполлона-11» превратились в национальное сокровище. Их берегли, лелеяли и использовали для создания положительного образа НАСА и США. Правительство никогда не позволило бы им совершить полет более рискованный, чем полет на авиалайнере. Не имея возможности остаться пилотами, они в конце концов ушли из космической программы. Восхищение Ричарда Никсона не привело к финансовой поддержке последующих космических проектов.

После успеха «Аполлона-11» общественный интерес к программе высадки человека на Луну снизился. Цель, поставленная Джоном Кеннеди, была достигнута. Люди прошли по Луне, собрали лунные камни и благополучно вернулись домой. В последующие два с половиной года было совершено еще 6 полетов к Луне, и, за исключением прерванного полета «Аполлона-13», все они были выполнены в соответствии с планом, имели место лишь минимальные случайные отклонения. Полет «Аполлона-11» стал для прессы и телевидения событием века. Последующие полеты выглядели лишь как повторный показ.

Когда командный модуль «Аполлона-11» вернулся на Землю, Вернер фон Браун был дома в Хантсвилле. Известие об успехе, а это был успех Хантсвилла, где была задумана ракета «Сатурн-5», вызвало всеобщее ликование, и горожане пронесли фон Брауна по улицам города на руках. Через два дня фон Браун праздновал высадку на Луну вместе со всеми сотрудниками Центра космических полетов имени Дж. Маршалла на послеполуденном пикнике. В тот же вечер он участвовал в банкете, устроенном в честь этого события городскими властями Хантсвилла.

Президент Никсон планировал провести торжества в Белом доме 7 августа и собирался пригласить ведущих участников программы «Аполлон», включая и фон Брауна. Однако прежде чем разослать приглашения, помощник Никсона по внутренним делам Джон Эрлихман попросил ФБР проверить фон Брауна. Вскоре он получил письмо от директора ФБР Эдгара Гувера, в котором говорилось: «Хотя расследования дали результаты в общем благоприятные для доктора фон Брауна, и показали, что он является антикоммунистом, была получена информация, что он вступил в СС, получив чин лейтенанта, и стал членом Национал-социалистической партии в 1939 году». После 24 лет работы на правительство и 14 лет, проведенных в качестве гражданина США, после руководства созданием ракет, которые привели к триумфу страны в космосе, ему все еще не верили.

Президент Никсон устроил празднование в среду 13 августа 1969 года, после того как астронавты вышли из карантина. День начался с парада на Бродвее в Нью-Йорке, затем был автомобильный парад и ралли в Чикаго, а кульминацией праздника стал обед, который президент дал в Лос-Анджелесе. Обед в отеле «Сэнчери плаза» был показан по телевидению, так что каждый американец мог присоединиться к президенту Никсону и его 1440 гостям, среди которых были доктор и миссис Вернер фон Браун из Хантсвилла, штат Алабама.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.