Глава вторая ПАРУСА И ПУШКИ

Глава вторая

ПАРУСА И ПУШКИ

Пушка на корабле

1338 году французский флот неожиданно произвел налет на английский портовый город Саутгемптон. Навстречу французам вышли английские корабли, завязался морской бой.

Когда флагманские корабли note 13 сблизились, англичане начали стрелять из луков и самострелов. На палубе французского корабля в носовой части люди закопошились вокруг небольшой трубы, уложенной на широкую деревянную колоду на двух низких колесах; рядом стояла жаровня, в которой накаливался конец длинного железного прута. Один из моряков произнес короткую команду. Люди, столпившиеся у колоды, стремительно шарахнулись назад к мачте. Командир выхватил из жаровни прут, отскочил от колоды на всю длину прута и осторожно поднес раскаленный конец к небольшому отверстию в трубе.

Раздался оглушительный взрыв. Сноп огня и густое облако черно-коричневого дыма вырвались из трубы вместе со стайкой обыкновенных тяжелых стрел. Колода с трубой резко откатилась назад. Но англичан не так поразил обрушившийся на них дождь стрел, как гул выстрела. Едва только появившиеся в Европе пушки еще мало и редко применялись даже на суше. На море же их вовсе не знали. При налете на Саутгемптон французы применили даже не пушку, а пороховой стреломет. Снарядом для такого орудия служила связка тяжелых стрел.

И пушки и стрелометы почти два столетия очень медленно улучшались. Заряжание их отнимало много времени. Снаряды редко попадали в цель. Пользы от пушек было мало. Но шум, огонь и дым от выстрела наводили панику на противника, производили на него устрашающее впечатление. Вот почему огнестрельное оружие хоть и медленно, но неуклонно все больше и больше проникало на боевые корабли и даже на торговые для защиты от морских разбойников.

В 1571 году у г. Лепанто (в Греции) встретились в решительном «бою 550 кораблей двух флотов: 250 кораблей испано-венецианского и 300 кораблей турецкого.

Картина боя очень мало изменилась. По прежнему корабли шли в бой на веслах; по прежнему корабли «сваливались» на абордаж и решали бой рукопашной схваткой. Но, кроме метательных машин, на кораблях уже появились и пушки.

Командование объединенного флота лучше поняло силу нового оружия. Количество пушек на их кораблях было в несколько раз больше, чем у турок. Вместо луков и самострелов у большинства испанцев и итальянцев были аркебузы (старинные ружья). Турки же больше надеялись на луки и самострелы.

Артиллерийский огонь сеял смятение на турецких кораблях, а использование аркебузов помогало испанцам и итальянцам побеждать в абордажных схватках.

Битва при Лепанто окончилась победой испано-венецианского флота над турками и показала, что пушки могут оказаться сильным оружием в бою.

Надо было приспособить боевые корабли для нового оружия. На обыкновенных галерах было мало места для пушек. Их можно было устанавливать только на корме и на носу в небольшом количестве.

Кроме того, обыкновенные галеры были недостаточно прочны, чтобы выдержать тяжесть большого количества пушек. Пришлось изменить устройство боевых кораблей. Тогда начали строить галеры более прочной конструкции, больших размеров, с более высокими бортами. Эти корабли назвали «галеасами» (от того же корня, что и галера). Длина их доходила до 80 метров. На носу, корме и по бортам такого судна размещали до 70 небольших пушек.

Галеас

Носовая часть галер и галеасов на уровне палубы удлинялась так, что напоминала своего рода надводный таран. Но служила она больше для растягивания переднего паруса, а при абордаже – для перехода на корабль противника.

Галеасы были тяжелыми судами. Приходилось ставить по восемь- девять гребцов на одно весло. И все же корабль остаБался неповоротливым, тихоходным, плохо выдерживал непогоду в открытом море.

Как менялись корабли

Расположившийся на берегах пролива Босфор город Стамбул в средние века назывался Константинополем. В те времена этот город был столицей очень сильного и богатого государства – Византийской империи, обладавшей большим военно-морским флотом.

Наступил день, когда неожиданно в Константинополь по морю пришли с севера торговые люди. На неказистых, грубо, но крепко построенных судах, хорошо выдерживающих непогоду, привезли они товары для торгового обмена с византийцами. Это были русские люди из Киевского государства, лежащего к северу от Черного моря. По широкой полноводной реке сквозь стремнины ее порогов спускаются они к Черному морю, которое считают и называют своим, «Русским морем». Там, у устья реки Днепр, снаряжают они для морского плавания прочные свои корабли- «ладьи», которые вмещают десятки воинов, запасы пищи, воды и товары. На этих судах пересекают русские свое море. По солнцу и звездам ведут они корабли и не боятся уходить от берегов. И так прочны их ладьи и так высоко искусство русских мореходов, что быстро и без потерь в судах прибыли они и на этот раз в новую для них страну, в богатую Византию, для мирной торговли. Но не пожелали византийцы вести с русскими равный торг, много обид наносили они русским гостям.

В 860 году впервые 200 боевых ладей пересекли Русское море, чтобы отомстить византийцам за обиды. Могущественная Византия даже не приняла боя с русским флотом и откупилась большой данью.

Прошло еще 47 лет. В княжение Олега, в 907 году, уже 2000 боевых ладей с 80 000 воинов еще раз пересекли Русское море. Но не забыли еще византийцы первого русского похода и загородили вход в Босфор металлической цепью. Тогда русские мореходы и воины высадились на берегу моря севернее Босфора. Они вытащили свои корабли на берег и подошли к стенам Константинополя. Византийцы не осмелились выступить против войска Олега и согласились уплатить большую дань. В знак победы и примирения – по обычаю тех времен – Олег повесил свой щит на воротах Константинополя (русские называли этот город Царьградом).

Эта победа воспета Пушкиным в стихотворении «Олегов щит»:

Когда ко граду Константина

С тобой, воинственный варяг,

Пришла славянская дружина

И развила победы стяг,

Тогда во славу Руси ратной,

Строптиву греку в стыд и страх,

Ты пригвоздил свой щит булатный

На Цареградских воротах.

Еще много раз совершали русские морские воины свои победоносные походы на Царьград. А в промежутках между войнами на своих кораблях шли они вместе с византийцами в Средиземное море. Так узнали и там о русских кораблях и мореходах. Так же смело и успешно совершали русские мореходы свои частые походы на Каспий.

***

На севере границы русского государства проходили по берегам Балтийского и Белого морей. Устье Невы было северо-западными морскими воротами в нашу страну. Два великих водных пути- от Балтийского в Черное море и от Балтийского в Каспийское море – цепью рек и озер пересекали необъятную Русь. Еще в те времена эти водные цепи служили важнейшими путями в торговле между Западом и Востоком, Севером и Югом. Поэтому русские корабли уже в незапамятные времена бороздили воды Балтики и Белого моря. Новгородские купцы ходили на своих кораблях далеко на запад, основывали свои торговые базы в далеких заморских странах. А новгородцы-промышленники в поисках новых мест для охоты дошли до берегов Белого моря, промышляли там морского зверя, вывозили пушнину.

Корабли новгородцев отличались мореходностью и вместительностью: на них были палубы и удобные помещения для команды, воинов и грузов. Русским мореходам того времени, как и другим северным народам, уже были известны самые начала искусства маневрирования под парусами при противном ветре.

Таким образом хотя кораблестроение и начала мореходства зародились еще в древности на юге, у народов, обитавших по берегам Средиземного моря, искусство дальнего мореходства и строительства приспособленных для него кораблей пришло с севера, от народов, живших в средние века по берегам Русского, Балтийского, Северного морей, в том числе от русского народа.

Неф

Мореходы этих народов проникали на своих кораблях на далекий юг, заходили и в Средиземное море. Так их опыт стал известен и южным морякам и кораблестроителям.

Татарское нашествие отодвинуло русский народ от берегов Каспия и Черного моря. Оно же ослабило тыл Великого Новгорода и вынудило его постепенно отступать от берегов Балтийского моря под натиском шведов и немецких псов-рыцарей. На несколько столетий наш народ- мореход был оттеснен от своих старинных морских границ.

В течение этих столетий кораблестроение и мореходство продолжали развиваться на юге и западе Европы.

***

Боевой корабль начала XVI столетия

Узкие и длинные галеры едва вмещали своих гребцов, команду и небольшое число воинов. Эти корабли не годились для перевозки товаров, боевого снаряжения или большого числа людей. Для таких перевозок еще римляне строили короткие и широкие, но высокобортные корабли для плавания под парусами. В средние века продолжали строить такие же корабли – их называли «нефы». Эти суда были лакомой добычей для морских пиратов. Поэтому приходилось приспосабливать нефы для боя и вооружать команду. В те времена кораблестроители и военные моряки считали, что возвышения на корабле обеспечивают выгодную позицию в бою. Высоко на верхушке мачты устраивалось «гнездо» для дозорного – наблюдательный «марс», а на носу и на корме – высокая площадка для стрелков.

Постепенно вооруженные нефы превратились в большие боевые корабли с неуклюжими надстройками на носу и корме. Чтобы сделать нефы быстроходными, кораблестроители начали строить их более узкими и длинными, но высокие в несколько этажей носовые и кормовые надстройки сохранились. Такие корабли получили название «галионов». Они появились в XIV-ХУ веках. Их вооружили пушками. Галион, вооруженный пушками, стал родоначальником большого парусного боевого корабля. Но этот корабль был еще недостаточно приспособлен к плаванию в открытом море, в океане, в непогоду, при сильном ветре и волнении; он был громоздок и неустойчив.

***

После открытия Америки и морского пути в Индию на просторы трех океанов – Атлантического, Индийского и Тихого – вышли многочисленные торговые корабли. С ценным грузом шли они из Европы в Индию, Америку и привозили оттуда колониальные товары. Все оживленнее становились морские и океанские пути. В мирное время нужно было охранять их от пиратов, во время войны – от неприятельских кораблей.

Длительные океанские плавания требовали мореходных, крепких кораблей, хорошо выдерживающих шторм и непогоду. Постепенно уменьшились и вовсе исчезли высокие и Тяжелые надстройки на корме и на носу; военный корабль удлинялся, принимал более стройные очертания, становился устойчивее, количество парусов на нем все увеличивалось, и управление ими строилось с таким расчетом, чтобы во всех случаях можно было наилучшим образом воспользоваться даже малейшим ветерком.

Один из первых кораблей с пушечными палубами (деками)

На вооружении этих кораблей еще не было специальных корабельных орудий. Те же пушки, что применялись в сухопутной артиллерии, устанавливались и на орудийных палубах. Их укладывали на тяжелые деревянные колоды с колесами. А корабли старались строить так, чтобы на них можно было разместить побольше пушек и чтобы залпы тих пушек наносили противнику наибольший ущерб.

В самом начале XVI столетия кораблестроители начали прорезать в бортах кораблей отверстия – «порты» – для пушечных стволов, а внутри кораблей настилать сплошную ровную палубу для пушек.

Можно было построить большой корабль с двумя-тремя линиями «портов», с двумя или тремя пушечными палубами. Это очень простое изобретение имело большое значение для развития строительства больших, сильно вооруженных парусных кораблей. Раньше пушки разного калибра располагались на кормовых и носовых надстройках и на верхней палубе «вразброс», без всякой системы. Теперь же пушки выстроились стройными линиями по бортам корабля в два и три «этажа». Число их резко увеличилось, и в каждой линии на неприятеля была обращена батарея орудий одного калибра. Получалось, что у корабля два или три огневых пояса.

В начале XVI столетия появились крупные парусные высокобортные боевые корабли с двумя линиями «портов» для пушек. Для стрелков были оставлены надстройки и башенки на корме и на носу.

Артиллерия этих кораблей начала играть большую роль в морских боях. Огонь артиллерии уничтожал корабль противника, топил его или подготовлял успех абордажного боя.

Гребные же корабли-галеры сохранились только для действия у берегов, в лабиринтах прибрежных островков и шхер, там, где для больших парусных кораблей было мелко и тесно.

Как же вели бой корабли того времени, гребные и парусные?

Гангутский бой

Июль 1714 года. Между Россией и Швецией шла война, известная в истории под названием Северной. По югу Финляндии, с востоку на запад, движутся вперед победоносные русские войска Петра I. Город за городом сдается победителям. Вот уже пал Або, и шведы явственно ощущают тяжесть нависшей угрозы: потерто Финляндии, выход русских на побережье Ботнического залива, возможность десанта на берега Швеции.

Именно для этой цели вдоль северного побережья Финского залива, между шхер note 12 и островков, прячась в узких и мелководных проливах, огибая бесчисленные карликовые полуостровки, следовал на запад, к Або, русский галерный «шхерный» флот. В большинстве галеры представляли собой небольшие 36-весельные суда-«скампавеи». На них находились русские десантные войска и продовольственные запасы.

Шведы обладали сильнейшим флотом с большим количеством многопушечных и быстроходных парусных кораблей. И все же они ничего не могли предпринять, пока русские галеры скрывались в прибрежном лабиринте Финского залива. Тогда шведский адмирал Ватранг выбрал выгодную позицию. Почти на повороте из Финского в Ботнический залив в море выступает к югу Гангутский полуостров с небольшим портом Ганге (Ханко) на южной оконечности. Чтобы обогнуть этот полуостров, русским галерам надо было выйти из шхер на открытое пространство. Здесь, на рейде Ганге, адмирал Ватранг и сосредоточил свои главные морские силы.

Перед русскими моряками встала задача: во что бы то ни стало прорваться на другую сторону Гангутского полуострова. Июль прошел в поисках выхода из положения. Шведы спокойно и уверенно стояли у Ганге, выжидая неизбежного, как им казалось, отступления неприятеля. Но… 23 июля ужин Ватранга неожиданно был прерван плохими вестями. Лазутчики донесли: «Русские моряки настилают помост в наиболее узком месте полуострова (2,5 километра) и собираются перетащить свои галеры волоком по суше». Весь план Ватранга рушился. Шведы было растерялись, но затем часть эскадры под командованием контр-адмирала Эреншильда была отправлена в засаду к месту окончания предполагаемого волока.

Узнав об этом, Петр отказался от переволоки кораблей.

В это время погода изменилась – ветер совершенно стих, наступил полный штиль. И тогда Петр решается на смелый прорыв морем на виду неприятельских главных сил.

Утром 26 июля шведские дозорные заметили первую группу галер, которая быстро огибала их эскадру. Шведы открыли бешеный артиллерийский огонь, но… галеры благоразумно держались на большом расстояний и снаряды не причиняли им вреда. А шведские парусные корабли в безветренную погоду были обречены на неподвижность.

Первый отряд русских галер прорвался, обогнул полуостров и в свою очередь запер эскадру Эреншильда, притаившуюся в засаде у конца волока.

Пытаясь помешать прорыву русских галер, главная эскадра на буксире своих шлюпок передвинулась немного к югу. Между берегом и ближайшими к нему шведскими кораблями образовался довольно широкий водный проход.

Наступило утро 27 июля. По прежнему продолжался полный штиль.

И вот в то время как шведские дозорные напряженно стерегли проходы на море, и:з прибрежных шхер одна за другой в строййом порядке вынырнули легкие скампавеи и устремились в свободный проход. Шведские корабли оказались настолько удаленными, что огонь их орудий не был опасен для прорывавшихся под берегом галер. Русские моряки смело учли, что штилевая погода не позволит шведскому парусному флоту закрыть образовавшуюся «лазейку». Они одурачили врага, проскочили у него под носом, вернее под кормой, и потеряли всего одну галеру, севшую на мель.

Запертые у берегов шведские корабли Эреншильда заняли выгодную позицию в узком проливе между двух островков.

Построившись в боевой порядок, прямой лобовой атакой шли на веслах русские моряки. Две атаки были отбиты, но третья закончилась абордажной схваткой ж решила исход битвы: шведы понесли большие потери и спустили флаги на всех своих кораблях. На весь мир прогремела слава гангутской победы.

***

Так сражались и побеждали русские моряки. Правильный учет обстановки, верное и смелое решение боевой задачи и воля к победе привели к тому, что небольшие военные суда русских разгромили большие корабли противника.

К этому времени в русском флоте были и большие парусные корабли для боя в открытом море. Галеры составляли шхерный флот, а большие парусные корабли – корабельный флот. Вместе они представляли сильный военно-морской флот петровской России.

Попытки отвоевать русские морские рубежи на юге и северо-западе, освоить северные моря, достигнуть новых морских берегов на дальнем востоке начались еще за столетие до первых шагов Петра I к морю. На юге донские и запорожские казаки возобновили морские походы на Каспий и Черное (Русское) море. Казаки применяли смелую тактику ведения боя – скрытное (незаметное) сближение с противником и стремительный неудержимый абордаж,-что позволяло им на своих малых судах громить многочисленные й крупные турецкие галеры.

На севере потомки, новгородцев-промышленников – поморы, отважные и искусные мореходы, все дальше и дальше уходили от своих берегов. Они умели строить крепкие, устойчивые в бурю корабли и водить их в необъятных просторах Ледовитого океана. Все больше и больше открывали и заселяли они великую северную морскую границу нашей Родины. И в то же время начались героические походы на восток русских казаков – искателей новых морей, новых морских рубежей. Походы Московитина, Пояркова, Хабарова открыли для русского народа неизвестные в те времена земли Дальнего Востока, берега Охотского и Японского морей и сделали их восточными морскими границами нашей страны. Новые и новые отряды героев шли на восток, растекались по берегам на север и юг, выходили в неизведанные моря, изучали их, открывали соединяющие их проливы, очерчивали новую морскую границу. А в 1648 году казак Семен Дежнев первый обогнул Азию с северо-востока, почти на 100 лет раньше Беринга открыл пролив между Чукоткой и Аляской.

Так за столетия, со времен седой старины, по солнечным просторам Черноморья и Каспия, по заливам Балтики, через северные моря и Ледовитый океан к восходящему солнцу протянулась великая морская граница нашей страны. Эту границу приходилось непрерывно защищать не только на суше, но и на море. А для этого нужны были сильные и многочисленные боевые корабли, организованные в единый могучий военно-морской флот.

В упорной борьбе за возвращение себе выходов в Черное и Балтийское моря русский народ собственными силами создавал необходимые для победы боевые средства.

. Корабли строились на уровне новейшей техники своего времени. При этом русские моряки и кораблестроители (Петр I, Федосей Скляев и другие) уже в те времена были новаторами и создавали свою боевую технику, которая оказывалась особенно пригодной для данного театра военных действий на море. Шведы сотни лет владели финскими; шхерами и не додумались до идеи шхерного флота, а Петр I создал такой флот, изгнал шведов из Финляндии, взял все приморские крепости (Выборг, Борго, Гельсингфорс, Або) и вытеснил шведский флот из его финских баз.

Чесменский бой

Утром 24 июня 1770 года первые лучи восходящего солнца осветили водный коридор между берегами Малой Азии й островом Хиос. На фоне слегка волнующегося моря вырисовывались очертания многочисленных боевых кораблей, стоявших на якорях недалеко от Чесменской бухты. Это – турецкий флот. 17 линейных кораблей, 4 фрегата и до 50 более мелких судов укрылись в проливе, за островом, чтобы избежать боя с разыскивающей турок русской эскадрой.

Еще в ноябре 1769 года русские боевые корабли под командованием адмирала Спиридова через Гибралтарский, пролив впервые вошли в Средиземное море, совершив трудный поход от Кронштадта через Балтику, Северное море и Атлантический океан. Затем эскадра пересекла Средиземное море вдоль и наделала туркам немало хлопот на Балканском полуострове и в Архипелаге. Теперь русская эскадра настойчиво и упорно искала турецкий флот, чтобы заставить его принять бой и не дать ему скрыться за неприступным Дарданельским проливом.

Турецкий флот избегал решительного сражения. Но здесь, в Хиосском проливе, турки были прижаты к стене; здесь, всего в одном километре от своего берега, они приготовились встретить русские корабли.

Турки настороже. И действительно, скоро тревожные сигналы передают по линии кораблей, что русская эскадра идет в пролив в боевой линии.

Вот приближается авангард. Это три линейных корабля: «Европа», «Евстафий» и «Три святителя». За ним центр линии тоже из трех кораблей: «Януарий», «Три иерарха» и «Ростислав». Сзади арьергард: «Не тронь меня», «Святослав» и «Саратов». Всего девять линейных кораблей атакуют вдвое большие силы врага. И тем не менее, русские корабли начинают бой, стремительно идут вперед, на неприятеля.

Не успела еще «Европа»-передовой корабль линии-приблизиться на пушечный выстрел, как турки открыли бешеный артиллерийский огонь. Русские корабли не отвечают; молчат их орудия, застыли около них артиллеристы в настороженном ожидании команды. Неприятельские ядра рвут паруса, снасти, попадают на палубы, решетят борта, убивают и ранят людей… И только когда русская линия приблизилась на пистолетный выстрел к ближайшему крылу неприятельского флота, вихрь дружных бортовых залпов обрушился на турецкие суда.

Бой закипел по всей линии. Русские корабли действовали быстро и решительно, артиллеристы стреляли метко и непрерывно. «Евста- фию» пришлось биться против трех турецких кораблей. В пылу сражения корабли сблизились, и «Евстафий» очутился борт о борт с турецким 90-пушечным флагманским кораблем. Последовало короткое приказание, и команда «Евстафия» бросилась на абордаж, в рукопашный бой. Кучка храбрецов кинулась к турецкому флагу.

Под непреодолимым натиском русских моряков турки шаг за шагом отступают. Многие из них бросаются за борт, чтобы вплавь достичь спасительного берега. В это время внутри корабля вспыхивает пожар. Пламя вырывается наружу, быстро обегает снасти, взлетает по мачтам; весь корабль в огне и дыму. Искры летят во все стороны и грозят пожаром «Евстафию». Героическая команда и командир капитан 1 ранга Круз тщетно пытаются освободить свой корабль от опасного «объятия» противника. Сила течения удерживает «Евстафий» на месте.

А пламя продолжает бушевать, все чаще и чаще приходится тушить вспышки на «Евстафии». Возникает страшная опасность: вдруг . огонь проникнет в крюйт-камеру – в пороховой погреб того или другого судна? Круз приказывает залить крюйт-камеру водой. Матросы бросаются к ведрам и бочонкам. В этот миг раздается треск, и грот- мачта турецкого корабля, вся в огне, падает на «Евстафий», засыпав его искрами и горящими обломками. Искры попадают в крюйт-камеру. Героический корабль на миг превращается в кратер извергающегося вулкана, взлетает на воздух и… исчезает под водой. Через несколько мгновений турецкое судно последовало за своим победителем. Так окончился один из самых трагических эпизодов этого дня.

После гибели флагмана ближайшие турецкие корабли стали рубить якорные канаты, чтобы не сделаться жертвой огня. Другие же корабли турецкой линии, приняв это за сигнал к выходу из боя, на парусах, на веслах последовали за уже отступившими судами в Чесменскую бухту под защиту крепостных батарей. Русские корабли преследовали турок до самого входа в бухту, и противник оказался запертым. Тогда русские принимают еще одно смелое решете – уничтожить, сжечь весь неприятельский флот. Немедленно четыре небольших судна приспособили под зажигательные суда – брандеры. 25 июня все было готово для последней решительной атаки.

***

Южная лунная полночь. Черные силуэты русских кораблей четко выделяются на глади успокоившегося моря. Три ярких огня зажглись на «Ростиславе». Такие же огни вспыхивают на линейных кораблях «Европа», «Не тронь меня» и «Саратов», на фрегатах «Надежда» и «Африка», на бомбардирском судне «Гром». Эти корабли и четыре брандера назначены для нападения на турок в Чесменской бухте.

Как только показался сигнал, «Европа» быстро снимается с якоря и спешит в бухту. Корабль останавливается всего в 400 метрах от турецкого флота и открывает огонь. Тридцать минут длится неравный бой одного корабля против всех неприятельских судов. За это время подходят остальные корабли и вступают в бой.

Зажигательный снаряд попадает в турецкий корабль: зажглись паруса, языки пламени разбегаются по снастям, огонь разливается по палубе; корабль горит, как гигантский костер. Тут же вспыхивает и другой турецкий корабль.

В этот момент в воздух взлетают три ракеты – сигнал для брандеров. Одним из них командует лейтенант Ильин. Он ведет свое судно прямо на турецкий 84-пушечный корабль. Смельчак не доверяет ни ветру, ни случаю. Залпы турецких орудий, бешеная пальба из ружей не останавливают Ильина. Еще несколько минут – и его судно сцепилось с турецким кораблем. Тогда на глазах неприятеля он приказывает матросам перейти в шлюпку, зажигает свой брандер, затем забрасывает на неприятельский корабль зажженный «брандскугель» (ядро, начиненное зажигательным составом), спускается в шлюпку и отплывает.

Через короткое время пылающий корабль взлетел на воздух. Далеко по обе стороны разлетелись горящие обломки. Огненным дождем посыпались они на рядом стоящие турецкие корабли и зажгли их. Бухта покрывается гигантскими кострами – горят корпуса кораблей, взрываются их пороховые погреба, и гулкие раскаты взрывов заглушают выстрелы сотен орудий, участвовавших в бою.

Весь турецкий флот был уничтожен в Чесменском бою.

Строй линии

В описаниях Гангутского и Чесменского боев встречались еще неизвестные читателю названия кораблей, еще не разъясненные военно-морские термины. Так речь шла о «линейных кораблях», о «фрегатах», о «брандерах», о «строе боевой линии».

В морских сражениях древних и средних веков корабли-против- ники выстраивались друг против друга тесным строем полумесяца и начинали сближаться для таранного удара или абордажной схватки. Сгрудившись на небольшом пространстве, корабли обеих сторон выбирали себе более или менее равного по силе противника. Сражение разбивалось на отдельные морские «поединки» между кораблями-противниками. Такая тактика и навела военных моряков на удачную мысль – применить в бою небольшие суда, нагруженные горючими веществами, своего рода пловучие «факелы». Команда – несколько человек – пускала эти суденышки на корабли противника по направлению ветра и затем покидала их. Пущенные на скученного противника пловучие «факелы» – их называли «брандерами» – легко поражали свои цели – неприятельские корабли, поджигали их или заставляли уходить из боя, спасаться бегством. При этом надо- помнить, что боевые корабли строились в те времена из сухого дерева и легко воспламенялись. Бывало, что морские сражения выигрывались с помощью брандеров. Наибольший успех, выпавший на долю брандеров в Чесменском бою, объяснялся тем, что русские моряки не пустили их по ветру, не доверили капризам течения, а бесстрашно довели до борта противника и обеспечили смертельность удара.

Когда еще в XVII столетии брандеры сделались грозой боевых кораблей, военные моряки задумались, как найти надежный способ защиты от пловучих «факелов».

В 1655 году произошло морское сражение между английским и голландским флотами.

Англичане приготовили для противника уже много раз испытанные в боях «пловучие факелы». Но вместо сгрудившихся судов они увидели перед собой строгую линию боевых судов, точно выдерживавших расстояния между соседними кораблями. Этот строй голландцы соблюдали во все время сражения, и ни один английский брандер в этот день не мог похвастать удачей. Как ни старались англичане использовать ветер, корабли противника легко избегали встречи с пловучими факелами, пропуская их в промежуток между двумя кораблями. Кроме того, при линейном строе корабль всегда мог придти на помощь своему соседу. Бой кончился поражением англичан.

Так строй боевой линии оказался действенным средством борьбы с брандерами. Корабли выстраивались или один впереди другого – в «линию кильватера», или бортами друг к другу – в «линию фронта». В первом случае вели стрельбу из многочисленных бортовых орудий, во втором приходилось довольствоваться только носовыми «погонными» или кормовыми пушками. Первое было намного выгоднее – основное боевое средство кораблей, их бортовая, линейно расположенная артиллерия использовалась при этом наиболее полно. Поэтому уже в XVIII столетии линия кильватера постепенно была признана лучшим строем кораблей в бою.

Задача все же заключалась не только в том, чтобы выстроить корабли в одну линию.

Когда начали вести бой в линии, встретилось серьезное затруднение. Боевые суда различались тогда только по количеству пушек и по водоизмещению, а не по назначению для каких-либо специальных целей. Поэтому и в бою, и в действиях против торговых судов, и для разведки одинаково применялись все корабли флота – и большие, и средние, й малые. Во время скученного боя каждый корабль выбирал себе противника по силам. В линейном бою, когда каждая единица флота занимала и должна была сохранять свое место в строю, могло случиться, что слабейшие корабли окажутся противниками наиболее сильных. Чтобы этого не случалось, решили, что в линии должны сражаться одинаковые по силе корабли, специально предназначенные для ятой цели,- «линейные корабли». Так началось разделение боевых кораблей на классы в соответствии с их боевым назначением.

В бою при новом строе приходилось соблюдать расстояние около 100 метров между каждой парой кораблей. Если в бою участвовало 50-60 кораблей, линия растягивалась на 5-6 километров. В те времена связь между кораблями осуществлялась только при помощи видимых сигналов. Поэтому было очень трудно управлять кораблями, расположенными по такой длинной линии.

Значит, лучше было довольствоваться более короткой линией, небольшим количеством линейных кораблей. А если так, то приходилось снабжать эти корабли большим количеством пушек. Для пушек нужно было много места; корабль поэтому надо было строить большим, прочным, с тремя палубами – «деками» – для размещения орудий.

Так еще к концу XVII столетия появился линейный «двух- или трехдечный» корабль, плавающая крепость времен деревянного парусного флота. На таком корабле количество матросов, канониров и солдат доходило до 1100 человек.

По длине – 50 метров – линейный корабль был только немного больше средней триремы, но зато втрое шире. Его корпус глубже погружался в воду, борта намного выше поднимались над водой. Водоизмещение корабля выросло до 1 700 тонн, стало в 17 раз больше водоизмещения триремы.

На трех палубах устанавливалось до 100 пушек. Тяжелые пушки устанавливались на нижней палубе, а самые легкие – па верхней. Когда такой корабль стрелял одновременно из пушек одного борта (бортовым залпом), в неприятеля летело около 800 фунтов чугуна. Но в те времена меткость артиллерийской стрельбы была недостаточной и никогда не случалось, чтобы ядра всех пушек попадали в цель.

Соперничавшие на море страны стремились строить больше линейных кораблей, лучше вооруженных, более быстроходных, подвижных и прочных. После появления первых трехдечных кораблей их очертания становились стройнее; парусность больше, артиллерия мощнее, а водоизмещение увеличилось почти в три раза и перевалило за 4 000 тонн.

Когда Петр Великий начал и успешно довел до конца дело строительства сильного русского военно-морского флота, линейные корабли уже входили в состав флотов и были основным их ядром. Под конец царствования Петра I в русском флоте насчитывалось уже 48 линейных кораблей.

Большим боевым кораблям, сражающимся в линии, понадобились корабли-помощники. Такими помощниками были меньшие корабли, более легкие и быстрые на ходу. Они служили разведчиками, посыльными, охотились за торговыми кораблями противника и в свою очередь охраняли от вражеских нападений свои торговые суда. Постепенно из всех больших, средних и малых кораблей выделились три типа боевых судов: линейные корабли, фрегаты – для помощи линейному флоту в бою, для боевой разведки и для нащупывания неприятельских сил – и малые суда крейсерского назначения – галиоты, флейты и шнявы – для нападения на торговый флот противника, для конвоирования собственных торговых судов и для связи.

Трехдечный корабль

Разрез по корме трехдечного корабля

Большие фрегаты участвовали и в линейном бою, поэтому они нуждались в сильной артиллерии.

Обычно их вооружали 40 и 50 орудиями среднего калибра, а малые суда – 20 или 30 пушками небольшого калибра. Когда проектировали такие корабли, то больше всего обращали внимание на скорость и маневренность. Эти качества считались важнейшими для разведки, внезапных нападений на торговые пути противника и для быстрой связи между эскадрами.

После Петра I, в течение всего XVIII столетия, устройство кораблей и их вооружение почти не изменялись. В Чесменском бою разгромила турок русская эскадра в составе тех же линейных кораблей, фрегатов и легких сил.

Меткость и скорострельность орудий корабельной артиллерии были и в то время очень низкими. Дистанция в 70-150 метров считалась очень большой. При стрельбе на такую дистанцию из десяти ядер только одно попадало в цель. Для успешной стрельбы противникам приходилось сближаться на 30-50 метров. А такое сближение требовало смелого, искусного маневрирования и не всегда удавалось.

Плохая меткость и малая скорострельность орудий заставили морских артиллеристов задуматься: а нельзя ли добиться того, чтобы даже одно попадание могло причинить противнику решающее повреждение, выводило бы из строя или уничтожало бы неприятельский корабль? Эту задачу первыми решили русские морские артиллеристы.

В 1757 году на вооружение русской армии была принята новая пушка – гаубица «единорог», изобретенная талантливым артиллеристом Мартыновым. Возглавлявший в то время русскую артиллерию Шувалов докладывал императрице Елизавете Петровне об этой пушке: «…Не меньше от сего «единорога» и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с 5 верст, действуя бомбами и брандскугелями».

До этого времени морские пушки стреляли сплошными ядрами (без взрывчатой начинки). Эти снаряды, если попадали в цель, причиняли ей только местные, не решающие повреждения. Бывало, что и десятки попаданий не топили, не уничтожали корабля. Но было ясно, что снаряд с взрывчатой начинкой – бомба «единорога», попавшая в корабль противника, не только разрушит его взрывом, но и вызовет пожар.- с одного выстрела корабль может быть уничтожен. И уже в 1761 году русские корабли вооружались «единорогами», а вскоре и другие морские державы позаимствовали у нас это орудие. В Чесменском бою именно «единороги» и зажигали турецкие корабли. А через несколько десятков лет русская идея стрельбы на море бомбами породила новое оружие морского боя – бомбовую пушку. Это новое оружие и послужило причиной очень важных изменений в устройстве боевых кораблей.

Орудийная палуба корабля XVIII столетия

Новая тактика

Кончался четвертый год русско-турецкой войны 1787-1791 годов.

Палящий зной августовского солнца прогнал жителей Константинополя с узких и кривых улочек в тенистые закрытые дворы.

От моря к дворцу султана движется странная процессия. Люди в одеждах турецких военных моряков окружают и несут носилки с задернутыми занавесями. Они хранят угрюмое молчание и не отвечают на обидные прозвища, на крики гнева, раздающиеся из толпы бегущих за носилками людей. Саид-Али, Гуссейн-паша – эти два имени перемежаются в гневных и презрительных возгласах жителей Константинополя. И еще третье имя часто выкликают в толпе – Ушак-паша. Это имя произносится со страхом и робостью.

На мягких подушках носилок лежит раненый, подавленный позором поражения турецкий адмирал Саид-Али, «гроза морей» «лев полумесяца», «защитник корана», носитель еще многих других грозных и почетных прозвищ, заслуженных им в многочисленных победных боях на Средиземном море. Несколько месяцев назад султан Селим призвал его, командира алжирской эскадры, на помощь Гуссейн-паше в Черное море, чтобы остановить страшного Ушак-пашу – так прозвали турки знаменитого русского адмирала Федора Федоровича Ушакова. С меньшими, чем у турок, силами неутомимо рыскал непобедимый Ушак-паша по просторам Черного моря, искал турецкий флот и, завидев противника, обрушивался на него.

Корабли в строю кильватера

При Керчи и Гаджибее Ушакову дважды удалось заставить турок принять бой. В сражении при Керчи у турок было 54 корабля против 33 русских; при Гаджибее – 45 кораблей против 37 русских. И все же оба раза турецкий флот был разгромлен и бежал.

Страх обуял султана Селима. И когда Саид-Али во главе своей эскадры от далеких алжирских берегов пришел в Константинополь, когда его корабли, разукрашенные флагами, стройные и сильные, уже готовились покинуть спокойные воды Босфора, чтобы, подобно буре, налететь на русские берега, он, Саид-Али, торжественно обещал своему повелителю вернуться с победой и с Ушак-пашой, закованным в кандалы пленника.

Теперь там, в проливе, снова стоят корабли алжирской эскадры. Многих кораблей уже нет среди них: они на дне Черного моря. Остатки эскадры, едва-едва ушедшие от смертельных ударов неуязвимого Ушак- паши, только что пришли в Константинополь.

Сайд-Али восстанавливает в памяти подробности злосчастного для турок дня, 31 июля.

Турки стояли у румелийских берегов, около мыса Калиакрия, и никак не ожидали: нападения русских. В самом деле, чего было бояться? Ведь надо было быть глупцом или самим шайтаном, чтобы осмелиться напасть на две грозные линии боевых кораблей: одну Гуссейна, другую Саид-Али.

У турецких адмиралов было 78 кораблей; они хорошо знали, что у русских много меньше, чуть ли не вдвое. Кроме того, турецкие линии занимали прекрасную боевую позицию под защитой береговых батарей и стояли на ветре: ветер дул от берега. Это значило, что в бою с противником, пришедшим с моря, турецким кораблям было бы легко маневрировать, легко выбирать направление и скорость удара, а все движения противника должны были быть скованы, затруднены встречным ветром. Вот почему были уверены в своих силах турецкие адмиралы.

Русские корабли показались днем, около 4 часов, в виде точек, приближающихся с северо-востока. Кто мог думать, что Ушаков не отступит, завидев грозную турецкую силу? Но он не отступил. На всех парусах шел он вперед, и скоро точки его кораблей превратились в эскадру, идущую в необычном боевом строю: не одна, а три параллельные линии – колонны русских кораблей – неслись на турок. Всего 6 линейных кораблей, 12 фрегатов и 20 малых судов вел Ушаков, Этого было смехотворно мало против 78 турецких кораблей, и к тому же русским придется драться под ветром. Саид-Али вспоминает, как он и Гуссейн спорили, кому из них достанется корабль Ушак-паши.

Но что это? Русские корабли неожиданным маневром повернули ближе к берегу. Они уже не впереди, а сзади и быстро несутся в узкое пространство между турецкими кораблями и берегом. Теперь роли переменились. Русские на ветре, а турки – под ветром. Все преимущества позиции потеряны, неуловимо быстро захвачены русскими. Повернув на турецкие линии, все три русские колонны стремительно идут в атаку. И при этом линии кораблей Ушакова сосредоточивают свои удары па флагманских кораблях противника. Русские как бы окружают разрозненные части турецких линий и расстреливают их корабли с двух сторон, берут их «в два огня›.

Сражение длилось около четырех часов, и только вечерние сумерки спасли турецкий флот от полного уничтожения.

***

До Ушакова законы линейного боя гласили, что противники ведут бой каждый в единой «линии баталии», как тогда говорили, на параллельных курсах. Этим законам строго следовали флотоводцы всех стран. Но при этом исход боя решался больше всего превосходством в количестве кораблей, а иной раз и случайностями. Ушаков во главе русских моряков продолжал развивать, улучшать тактику линейного боя и ввел в нее то новое, что во всех встречах с противником давало ему победу. Он не стремился удерживать флот во все время боя в «линии баталии» и учил своих подчиненных свободному маневру. Резать на части, расстраивать линию противника, сосредоточивать основной удар против флагманских кораблей, метким огнем на близкой дистанции быстро громить «в два огня» охваченные корабли неприятельской линии – вот та новая тактика, которую ввел великий русский флотоводец Федор Федорович Ушаков. Через 16 лет ученик Ушакова вице-адмирал Сенявин, один из лучших флотоводцев того времени, одержал над турецким флотом новую решительную победу в сражений при Афонской горе (в Эгейском море). Такую же тактику впоследствии применял в боях и английский адмирал Нельсон. Благодаря этому он одержал над французами прославившее его имя победы при Абукире и Трафальгаре (в 1798 и 1805 годах).

Заслуга Ф. Ф. Ушакова не только в том, что он предложил и применил новую тактику ведения морского боя. Нужно было подготовить условия для того, чтобы такая тактика могла быть осуществлена и принесла победу. Для этого надо было приспособить корабли к быстрому и точному маневрированию, обеспечить отличное действие артиллерии. И надо было так хорошо обучить экипажи кораблей, офицеров, матросов, артиллеристов, чтобы каждый из них на своем боевом посту наилучшим образом владел порученной ему техникой. В бою при Калиакрии и парусная оснастка кораблей и их артиллерия и подготовка матросов и офицеров – все это оказалось у русских лучше, выше, чем у турок.

Но когда на этой основе родилась новая тактика, она в свою очередь увеличила потребность в новом улучшении корабельной артиллерии. Еще больше, острее стала нужда в том, чтобы одно-два попадания в противника причиняли ему решающие повреждения. Но таких морских орудий еще не было. «Единороги» Мартынова были пушками-«гаубицами». Такие орудия выбрасывали свой снаряд-бомбу высоко в воздух, она падала на цель сверху. Трудно было вести прицельный огонь из таких орудий, а на очень близкой дистанции они и вовсе не годились. Поэтому корабли по прежнему больше всего вооружались такими пушками, которые стреляли сплошными ядрами. Новая тактика поставила перед морскими артиллеристами задачу – превратить «единорог» в корабельную пушку для ведения прицельного огня бомбами.