Глозель
Лошадь, игра в гусёк, географические спирали, линии на местности — все это кажется достаточно странным. Образ наших далеких предков, как описывают их нам историки, — этаких полуобезьян с маленьким мозгом, — плохо сочетается с точным знанием географии и земли, умением использовать сложную символику.
С другой стороны, они обрабатывали кремни, охотились за зубрами — и это не вяжется с образом сверхчеловека?
Вывод?
Простая логика подсказывает, что и в те времена люди делились на «разработчиков» и исполнителей. Не стоит судить об уровне цивилизованности по наконечнику стрелы, ведь мы не оцениваем культуру средних веков по старому луку или копью, забывая о соборах Шартра и Амьена.
У нас есть дурацкая привычка судить о прошлых временах с позиций сегодняшних концепций цивилизации, что неизбежно приводит к ошибкам.
Так, например, мы пришли к убеждению, что чем больше у человека потребностей, тем цивилизованнее он сам, а это сугубо детский взгляд на вещи, ведь меньше всего запросов как раз у человека, стоящего на высшей ступеньке развития. Тот, кто проносится по миру в авто или самолете, гораздо хуже знает жизнь, чем тот, кто ходит пешком.
Именно строители были главными передатчиками знаний. Благодаря их труду сохранились традиции и символы, именно памятники следует изучать прежде всего, чтобы получить хоть какое-то представление о прошедших временах. Нельзя заведомо объявлять их варварскими, исходя лишь из того, что кухонные горшки были не очень качественно обожжены.
Послушайте прекрасную и поучительную историю Глозеля.
Итак, в 1924 году земледелец из Бурбонне Фраден обнаружил на одном из своих полей на холме Глозель, недалеко от Виши, остатки доисторических предметов, по всем признакам относившихся к неолиту. В этом не было ничего из ряда вон выходящего. Подобных «захоронений» было много в окрестностях, но здесь их было на удивление много.
Находки были более чем необычными. Например, кирпичи, покрытые значками, похожими на буквы, что повергло специалистов в изумление, и им было чему изумиться, ведь давно считалось установленным, что письменность пришла с Востока, была — по крайней мере, в алфавитной ее форме — изобретена финикийцами во времена относительно недавние, в любом случае — гораздо позже неолита.
Находка такого древнего алфавита превратила все эти теории в безосновательные бредни, что никогда не радует «корифеев», считающих собственное мнение нерушимой догмой.
И они начали войну: сначала попытались присвоить открытие Фрадена и его консультанта — археолога доктора Морле. Когда же они отказались уступить, «корифеи» объявили, причем многие заочно, что Глозель не более чем мошенничество.
Другими словами, они обвинили Фрадена в том, что он сам «создал» найденные предметы. Хотя геологи, специалисты по почвам, ответственно утверждали, что раскопки велись на нетронутом месте, их мнение не приняли во внимание. «Корифеи» решили, что находка фальшивая, и категорически на этом настаивали.
Их не смущал вопрос о том, как мог Фраден, крестьянин из гористого района, закончивший только школу, воспроизвести знаки иберийского алфавита, происхождение которого неизвестно, а также знаки, подобные тем, что были на саркофаге Хирама, царя Тира, обнаруженном уже после Глозельской находки. Их не интересовало, как это Фраден сумел нанести рисунки на гальку и оленьи кости, — ведь «корифеи» всегда правы.
Профессор Капитен и Аббат Брель обрели здесь бессмертную славу и одновременно доказали любому разумному человеку, что вся «наука» о доисторических временах мало чего достигла, поскольку, если современный крестьянин мог «наделать» доисторических вещей, такое могло происходить в течение долгих лет. Чего, спрашивается, стоят тогда музейные экспонаты, так тщательно и любовно описанные, и все ученые выводы, сделанные на их основе?
Однако официальная наука, бесконечные битвы и скандалы не имеют большого значения. Глозель существует — и место это подлинное, поскольку земля в месте раскопок была нетронута, Фраден не мог сделать рисунки и надписи, и, наконец, Глозель — лишь часть района, где находят много похожих предметов (крестьяне предпочитают помалкивать о своих находках, чтобы избежать неприятностей).
В земле Глозеля лежит много разных предметов разных эпох, которые не «вписываются» в принятые воззрения.
Прежде всего — кирпичи, плохо обожженные, со знаками, похожими на буквы.
Кирпичи с отпечатками человеческих рук. Горшки, так называемые «идолы», очевидно, с изображением половых органов.
Горшки, называемые погребальными, в виде человеческой головы без рта.
Галечные камешки с вырезанными знаками алфавита, такими же, как на кирпичах, и с изображениями животных, в том числе северного оленя, что кажется бессмыслицей.
Кольца с вырезанными знаками, слишком маленькие, чтобы быть браслетами.
Резные кольца, большие, как браслеты. Кости северного оленя с вырезанными изображениями животных и знаками.
Орудия и другие хозяйственные предметы из камня — расколотого, обточенного и отполированного.
Керамика, рыболовные гарпуны и маленькие изображения фаллоса.
Короче говоря, в Грозеле было найдено много предметов, которые могут быть мезолитическими, неолитическими… или еще более ранними.
Кроме вышеперечисленных предметов, в Грозеле найдены захоронения, очевидно, там когда-то был некрополь.
Наконец, это мое личное мнение, Глозель находится на пятой клетке «игры в гусёк», или на 58-й, если двигаться к центру, а это клетка Смерти.
Что мы можем констатировать?
Простой здравый смысл подсказывает, что речь идет о кладбище, где — видимо, с соблюдением обрядов, — хоронили людей с имуществом, имевшем огромное значение для живых.
Мне кажется невозможным точно датировать Глозель — разве что в пределах тысячелетий. Если в захоронениях находят резные кости северного оленя, это не означает, что некрополь относится к временам, когда в этих местах водился северный олень. То есть к ледниковому периоду.
Из этого следует, что у одного или даже у нескольких похороненных были такие резные кости, которые вполне могли быть привезены из северных краев.
Некоторые глиняные сосуды напоминают древние критские, но это не значит, что некрополь был критским, просто в Глозеле делали глиняную посуду, похожую на критскую.
Практически, у нас есть единственное указание на возраст: никаких следов бронзы, а бронза хоть и исчезает, как все металлы, из-за окисления, все-таки сохраняется достаточно долго. Сей факт дает нам некоторую уверенность в том, что некрополь датируется временем до бронзового века в его привычном определении.
Большой интерес представляют знаки алфавитные, из-за которых разгорелась яростная война между учеными.
Знаки, несомненно, похожи на буквы, то есть напоминают алфавит, похожий на тот, что Жюлиан расшифровал в магических дощечках поздней галло-роман-ской эпохи. Но действительно ли это буквы алфавита? Знаки ли это языка, соответствующие звукам, одно расположение которых читается так, а другое — иначе?
Кажется, что все, кто «занимался» Глозелем, и сторонники, и противники, переживали «помрачение» рассудка из-за этого «алфавита» и идеи существования на Земле неолитической или даже более ранней письменности.
Когда знаки были опубликованы, масоны писали Соломону Рейнаху, одному из немногих ученых, поверивших в Глозель, что некоторые из них странным образом напоминают масонские.
Это письмо Соломон Рейнах поместил в сборнике по истории Глозеля, где подробно описал баталии между историками, в которых сам принимал участие. Там я его и нашел. (Замечу, что Рейнах написал на письме одно слово: «Бред!»).
Буйная фантазия — не главньш недостаток людей, устанавливающих связь между Землей и Небом. Возможно, стоит обратить внимание на их свидетельства.
Когда царь Соломон, гласит Библия, решил воздвигнуть храм, для которого его отец царь Давид приготовил материалы, оказалось, что в Израиле нет квалифицированных рабочих, которые могли бы построить храм. Царю пришлось обратиться к соседу, царю Тира Хираму, у которого было много «строителей».
Царь Тира назначил руководить строительством своего тезку Хирама, или Абхирама (Хирам, возможно, финикийский аналог имени Гор), который призвал строителей из разных стран. По легенде, строители говорили на разных языках, и Соломон создал для них таблицу знаков, расположенных по кругу, с помощью которой рабочие могли выполнять все работы.
Эта таблица представляла собой то, что масоны называют «маятником Соломона» (или «часами Соломона») и до сих пор.
Удивительно, что некоторые из этих знаков обнаруживаются в алфавите Глозеля, и не только Глозеля, но и Альвао в Португалии, в том, что называют иберийским алфавитом, тоже, по-видимому, неолитическом.
Еще удивительнее тот факт, что среди знаков, вырезанных на саркофаге Хирама, царя Тира, открытом позже Глозеля, найдены те же знаки.
Знаки во всех алфавитах различны, некоторые встречаются не везде, но тот факт, что не один, а многие знаки совпадают, исключает возможность случайного совпадения.
Датировать доисторические предметы весьма сложно, радиоактивный метод можно применять далеко не всегда, однако весьма вероятно, что знаки Глозеля — самые древние из известных на сегодняшний день; знаки Альвао датируются 4-м и 3-м тысячелетием знаки с саркофага Хирама относятся к 1-му тысячелетию, являющемуся и легендарной датой «маятника Соломона».
Если алфавит действительно фонетический, придется признать, что он изобретен на Западе, и очень давно, возможно, на заре неолита…
Но все ученые настаивают, что алфавит изобретен в Финикии во времена не столь отдаленные. Понятно почему они так ополчились против находок в Глозеле, обращающих в прах все теории, на которых выстроено множество научных репутаций.
Забавно, что, несмотря на мелочную суету, возможно, что ученые правы, утверждая, будто фонетический алфавит был изобретен в Финикии. Знак, рисунок, напоминающий букву, вовсе не обязательно ею является. Знаки «маятника Соломона», насколько я знаю, были не буквами письменного алфавита, как мы это понимаем, но техническими обозначениями, смысл которых до сих пор тщательно хранится в тайне масонскими ложами.
А что, если в Глозеле, Альвао, Тире… и во многих других местах, где обнаруживаются похожие знаки, речь идет именно о технических обозначениях?
Думаю, никто не сомневается, что строители дольменов располагали «техникой», а расположение камней соответствовало «нормам». Чтобы воздвигнуть дольмен, нужно было соблюдать эти нормы, они составляли тайну «профессионального цеха».
Все строители обязательно проходили обучение под руководством мастеров.
Между дольменами, воздвигнутыми в разных местах, так много общего, что наверняка существовала единая формула, правило, так что строители — будь то на Западе или на Востоке — руководствовались единым образцом.
Народ, который «распространил» дольмены по всему миру, передавал формулу «ученикам» — автохтонам, — причем «формула» была выражена знаками. И знаки эти дошли до нас через пространство и время…
В своей работе о Глозеле Соломон Рейнах перечислил большинство мест, где были найдены доисторические «надписи»: Гиссарлык (Троя), Абидос и Негада (Египет), Кносос (Крит), Альвао (Португалия). «Сьерра д'Альвао — гористый район, где находится много дольменов весьма древнего типа» (Соломон Рейнах); во Франции: Ла Дордонь, Монкомбру (Алье), Ле-Ма-Д'Азиль (Арьеж), Сен-Марсель (Эндр), Канневиль (Уаза), Глозель и его окрестности (Алье), наконец, Шотландия…
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/273021__09.jpg)
Соответствие знаков на камнях эпохи неолита и более современных
Я уверен, что, если поискать внимательно, такие знаки обнаружатся во всех местах, где есть дольмены.
Следовательно, мы должны рассматривать Глозель и тамошние находки совсем в ином свете: это некрополь «членов цеха».
Кладбище ремесленников, переходивших с места на место? Почему бы нет? Разве профессор Ружье, директор Института древнего искусства в Тулузском университете, не упоминал в своей книге «История синдикализма» художников времен палеолита, которые «совершали свой «Тур де Франс», делая наброски с натуры, служившие им затем образцами в глубине пещер?…»
Если это так, то что удивительного в изображениях северного оленя? Разве не мог какой-нибудь «член цеха» работать в таких местах, где паслись стада оленей?
Многие предметы из Глозеля были приспособлены для переноски: резные камни с отверстиями для подвешивания, кольца с вырезанными знаками — не были ли они для «глозельцев» тем, что современные масоны называют «лошадью», то есть пергаментом, который они носили с собой и на котором была указана степень их «квалификации», посвященности?
До изобретения пергамента и бумаги не мог ли «диплом», подтверждающий квалификацию, представлять собой такой резной предмет? Кость, галька с дыркой в центре? А головы животных, украшающие его — не личный ли это тотем или, возможно, тотем братства или клана?
Когда умирает масон, его пергамент, его «лошадь», сжигается по определенному ритуалу, а в те древние времена, возможно, существовал обычай хоронить масона вместе с ним? «Урожай» таких предметов в Глозеле огромен (да, наверняка, не все еще найдены)» и их «разрозненность» раздражает ученых, но в этом нет ничего странного, ведь речь идет о предметах различного происхождения.
Однако вот что странно: на полях Глозеля почти нет оружия, а то, что находят, весьма примитивное. Явно не кладбище охотников.
Если большинство предметов предназначены для ношения при себе, то уж к кирпичам с надписями это, конечно, не относится. Возможно, эти кирпичи со знаками — такими же, как на других предметах, разбросанные по «полю мертвых», — были чем-то вроде надгробных камней.
Глиняные сосуды, напоминающие древние сосуды с Крита и Малой Азии, имеют вид головы с круглыми глазами (не эта ли раса с круглыми глазами оставила грекам постройки, названные циклопическими?) и без рта.
Я предполагаю, что это погребальные сосуды: отсутствие рта символизирует смерть — Рот бездыханный или рот закрытый? Некоторые тайны бережно хранятся еще и сегодня-Тайны позволяют сохранять и передавать традиции, и мы знаем, что некоторые традиции не исчезают, сохраняясь при всех режимах, во время войн, революций и катаклизмов.
Всегда существуют тайные хранители знания, которое то является на свет, то отступает в тень, ему воздвигаются памятники — дольмены, пирамиды в Египте и Америке, храмы в Греции, Индии, соборы, кхмерские храмы… И памятники эти строятся только из камня, надежного материала, извлеченного из земли, хранящего в себе историю всей жизни на Земле, являющегося продуктом всех сил природы.
Всегда с помощью труда, науки и искусства, с помощью «руководств», оформленных ритуально, великолепных передатчиков Великого Знания Вселенной, гордых анонимов, известных только среди равных себе.
Чего стоят короли и епископы в гробницах соборов по сравнению с теми, кто создал эти соборы.
Прежде чем двинуться дальше, еще несколько слов о Глозеле.
Возвышенность, господствующая над полем раскопок в Глозеле, называется Шеваль-Ригон (Лошадь…)
Как я уже говорил, в игре, разворачивающейся на карте Франции, Глозель находится в клетке 58 — клетке Смерти.
Любопытен и следующий факт: лабиринт в Шартр-ском соборе окружен декоративными мотивами на плитках Они выложены клетками, и этих клеток 58 Для того чтобы попасть в собственно лабиринт, нужно «форсировать» клетку Смерти — всего один шаг.
Бред, сказал бы Соломон Рейнах.
Возможно