Всё не так: вместо послесловия

Всё не так: вместо послесловия

Нет сомнений в том, что любой знаток найдет в этой книге определенные неточности. Вот некоторые из них.

Храмы Древней Греции не были безупречно белыми, как это представлялось романтически настроенным классицистам. Не доверяя лишь скульптурной выразительности, греки весело раскрашивали свои постройки. Тимпаны («задники» фронтонов) и триглифы были ярко-синими, фоны метоп – красными. Одеяния скульптур, акротерии и части капителей щедро покрывались позолотой.

А знаменитый купол Пантеона вообще устроен иначе, чем обычные арочные конструкции. В нем нет клиновидных камней, да и вообще никаких камней или кирпичей, из которых обычно выкладывают арку или свод, в венчающей части нет. Древняя конструкция целиком отлита из бетона, подобно современным зданиям. Не хватает только металлической арматуры, поскольку римляне предпочитали использовать железо и бронзу в производстве мечей и копий, а устойчивость строительных конструкций им обеспечивали… вулканы. Везувий и его собратья не только погребали города, но и в изобилии снабжали строителей пуццоланом – вулканическим туфом, добавляемым в известковые растворы для придания бетонным смесям поразительной прочности и стойкости к воде. Именно из такого раствора по деревянным опалубкам был отлит купол Пантеона. Впрочем, даже буквальная монолитность не отменяет фактора бокового распора, что прекрасно понимали древние строители. Если посмотреть на это здание сверху, можно легко заметить стягивающие кольца, не позволяющие конструкции «расползтись».

Разумеется, гончары, создававшие керамику трипольской культуры, занимались не только тем, что иллюстрировали теорию академика Бориса Александровича Рыбакова. Тематика их росписей была гораздо разнообразней. Вообще, наследие этого историка в последнее время подвергается серьезной критике. Тем не менее у нас нет причин сомневаться в правоте его утверждений о том, что и в древней керамике, и на фасадах русских крестьянских жилищ отражено то представление о картине мира, в котором существует «небесная твердь» и разверзаются «небесные хляби».

Многое из того, что рассказано в книге о Храме, истинно только в пространстве Священной истории. Никому не известно, действительно ли земля Мориа, куда повел сына покорный Божьей воле Авраам, и скала Мориа, часть горы Сион, – одна и та же точка на планете. С Иерусалимом вообще много сложностей. Например, даже если толерантные мусульмане из далекого будущего согласятся разделить Святую гору с иудеям и, эти последние вряд ли смогут вернуться туда без проблем. Дело в том, что никто точно не знает, где находилась Святая святых Храма Соломона. Взойдя на Святую гору, благочестивый иудей рискует нечаянно ступить в незримый давир, куда, как мы помним, вход был разрешен лишь первосвященнику и только в Йом-Киппур.

Возможно, Юстиниан не произносил знаменитую фразу: «Соломон, я превзошел тебя!» Так думают историки Джон У. Бейкер (см.: Baker John W. Justinian and the Later Roman Empire. Madison, WI: The University of Wisconsin Press, 1966) и ссылающийся на него Лиланд Рот (см.: Roth Leland M. Understanding Architecture: Its Elements, History, and Meaning. Boulder, CO: Westview Press, 2007). Во всяком случае, письменные рассказы об этом событии известны только с XI века. Но история хороша сама по себе и верна по сути.

Что касается буддизма, то на самом деле употребление термина «Великая пустота» в соответствующем разделе данной книги не вполне корректно. Приверженцы этой религии различают как минимум 32 вида (точнее, стадии) пустотности, а интересующимся европейцам рассказывают об основных четырех: самскрита-шуньята – «пустотность обусловленного»; асамскрита-шуньята – «пустотность необусловленного»; маха-шуньята, что и есть буквально «Великая пустота»; и, наконец, шуньята-шуньята – «пустота пустоты».

Относительно вопроса о том, кто в действительности изобрел железобетон. У этого замечательного материала много «отцов». Попытки использовать в строительстве армированные смеси предпринимались на протяжении всего XIX века. Так, например, настоящее железобетонное здание было построено в Париже архитектором Франсуа Куанье в 1853–1855 гг. (и, между прочим, сохранилось до наших дней). Конечно, Жозеф Монье – лишь один из тех, кто внес вклад во внедрение этой технологии. И все же тот факт, что изобретателем в данном случае стал простой садовник, а не архитектор или инженер, сделал именно историю про кадки наиболее популярной и придал ей привкус красивой легенды.

Ну и, конечно, все становится очень зыбким, когда мы обращаемся к периодизации и к стилям. Как уже говорилось, деление на стили выдумано для того, чтобы об искусстве и архитектуре было удобно разговаривать. Сказал: «Готические реминисценции» – и всем сразу понятно, о чем идет речь, можно поискать глазами стрельчатую арку или пучковую колонну. Но исторический процесс обычно течет сам по себе, формы сменяют друг друга независимо от воли людей, и попытки искусственно создать новое направление в искусстве удаются лишь тогда, когда само искусство это позволяет. Условность деления на стили особенно хорошо заметна, когда речь заходит о хронологических и географических рамках. Скажем, в Англии прекрасные готические соборы строятся и в XV–XVI веках, когда в Италии уже властвует Ренессанс. Да и вообще образцы «чистого стиля», где признаки разных эпох не смешиваются в одном произведении, встречаются не так уж часто, особенно в провинциальной архитектуре, идет ли речь о провинции внутри страны или о «стране-провинции».

Кроме того, необходимо помнить, что данная книга написана с точки зрения искусствоведа. Практикующий архитектор рассказал бы обо всем иначе. За рамками нашего повествования осталось множество практических задач, ежедневно решаемых проектировщиками. Тут и рациональное зонирование в соответствии с различными функциями, и распределение пешеходных и транспортных потоков, и применение новейших материалов, и остроумные технологические решения в процессе строительства. Совсем по-другому выглядел бы рассказ о зодчестве в изложении урбаниста – специалиста по организации жизни в городах. Скорее всего, это было бы больше похоже на монолог медика: города – живые организмы и среди них все меньше здоровых. Москва, например, из-за обилия автомобилей явно находится в предынфарктном состоянии.

Наконец, настало время упомянуть о самом главном «не так». Все, о чем говорилось до сих пор (об ордере и арке, о массе и пространстве, об отражении внутренних и внешних мирозданий, о храмах земных и о Храме небесном), чрезвычайно важно. Но это совершенно не раскрывает главный секрет: как научиться получать от архитектуры «величайшее наслаждение»? Названия ордеров, формы деталей, символические значения – это что-то вроде рецептов в кулинарной книге. Их интересно читать, а по телевизору можно даже увидеть, как готовят изысканные блюда веселые ведущие. Но пока перед вами не поставят реальную тарелку, подлинного удовольствия не будет. Так же и с архитектурой. Нужно подойти к реальному зданию, чтобы почувствовать вкус. Впрочем, сравнение с едой немного принижает; скорее это похоже на дегустацию хорошего вина. Прежде всего, необходимая часть наслаждения – предвкушение. Благородный напиток не появится в вашем бокале внезапно. Скорее всего, вы будете знать, что рубиновая жидкость – это не гранатовый сок и не кока-кола. Потом вы оцените цвет и скорость, с какой маслянистые капли сползают по стеклу фужера. Наконец, вдохнете аромат, точный предсказатель вкусовых впечатлений. Так и с архитектурой. Возможно, вы живете рядом с выдающимся памятником или даже внутри него. Но для посещения любого другого требуется путешествие. Иногда это случайная встреча, но чаще люди специально отправляются в дорогу именно к этому зданию, предварительно узнав о нем в путеводителе или в книге по истории зодчества. Еще в пути вы представляете его объемы, как встретят вас окна, как впустит под сень сводов гостеприимный портал. Сама постройка может возникнуть внезапно, за очередным поворотом старинной улицы, или поманить издалека, от самого горизонта, вскидывая башни и шпили над высоким холмом. Так или иначе, но обретение неизбежно, и вот здание перед вами, оно во плоти. «Масса», о которой мы говорили в третьей книге, слишком деликатное выражение. Плоть – вот то, с чем вы имеете дело. Кирпич, камень, дерево, бетон, стекло… Плоть не совершенна и не вполне подчиняется дисциплине мыслительных конструкций. Но именно она принимает формы, она же – носитель смыслов. Плоть подразумевает жизнь. Именно поэтому так преступна идея новодела, то есть сноса ветхого здания и возведения нового в прежних формах, там, где возможна реставрация. Манекен не может заменить живого человека. Он вообще неживой, никогда живым не был, и за ним нет истории жизни.

Но вернемся к нашим удовольствиям. Пригубив вино, вы прежде всего ощущаете «тело напитка», ту самую «плоть». А потом, медленно перекатывая жидкость во рту, с наслаждением начинаете различать оттенки вкуса. Чем лучше подготовлен человек, тем больше приятных открытий сулит ему дегустация. Вот вкус ржаной хлебной корочки, а вот – лесных ягод, есть – в белом вине – и луговые травы, а в сухом хересе – тонкая горечь прокаленной испанским солнцем плесени. Так же и с архитектурой. Теперь, в восхищении от встречи с настоящим памятником, можно не спеша предаться смакованию деталей. Дорический ордер: как хорошо сохранился он вдали от исторической родины! Сандрик в форме морского гребешка – это привет из Венеции, первой поделившейся с Россией эффектным украшением. Зато как исказился фронтон в нарышкинском барокко, проделав свой путь от Парфенона и храмов Великой Греции через Северный Ренессанс и барокко Голландии, откуда в офортах был доставлен в имения родственников Петра I. Конечно, и в вине, и в архитектуре мы наслаждаемся не только богатством вкусовых оттенков, но и гармоничностью их сочетаний. Однако… Внимание! Чрезмерное употребление опасно! И не только в случае с алкоголем. Есть даже медицинский термин, обозначающий особого рода психическое расстройство, – «синдром Стендаля». Великий писатель первым, на основе собственного опыта посещения флорентийской церкви Санта-Кроче, рассказал о том, что иной раз испытывает сознание человека, столкнувшегося с энергией страсти великих мастеров. Тонко чувствующая, но не окрепшая душа может быть серьезно поражена обилием и силой художественных впечатлений. Учащенный пульс, сердцебиение, галлюцинации… Иногда помутнение рассудка и стремление разрушить произведение искусства… С туристами во Флоренции такое случается регулярно.

Еще одна важная тема, не вмещающаяся в официальную науку об истории искусства. Хорошее вино не хочется пить где попало. Пыльный пустырь, заброшенный завод или двор новостройки – не самый лучший выбор для этого. Нужна особая аура, обаяние места. Так и архитектура нуждается в подходящей среде, в красивой природе или в окружении из достойных зданий. Но этого мало. На земле есть особые области, всегда отличные от любых других, где чувствуется присутствие чего-то необычного, что неведомым образом, минуя строгое рацио, прямо трогает струны души. Как будто колдуют невидимые создания, одаривая человека способностью видеть мир иными глазами, когда вдруг спадают грубые робы повседневности и глазам открывается скрытая под ними волшебная суть творения. Такие незримые существа действительно есть, это духи места. Римляне называли их genius loci и даже строили им алтари. Как и полагается духовным силам, они невидимы, однако оставляют знаки своего присутствия, явные для посвященных. Особым образом отшелушившаяся краска на стене; куст, укрепившийся на каменной ограде и спускающий к земле лианоподобные ветви; необычайный изгиб тропинки в саду; влажный блеск мощеной мостовой; львиная маска на старых воротах… Все это сигналы для тех, кто способен их различить. Этому трудно учить, но легко научиться. Достаточно остановиться, перестать чувствовать себя должником длинного списка достопримечательностей и, тем более, списка покупок, а потом прислушаться к себе и к окружению – к шелесту листвы, шуму дождя, звону трамваев, пению птиц и говору аборигенов. Что-то откроется само, поначалу робко, недоверчиво. А потом genius loci осмелеют и затеют радостную игру – знаков станет все больше и архитектура приоткроется во множестве новых, неожиданных ракурсов, одаривая нежданными, но неизменно прекрасными впечатлениями. Места могут быть совершенно различны. Боскеты и перголы старой усадьбы приведут к уединенной беседке в центре старинного парка, и она доверительно поведает о романтических свиданиях и о строфах (пусть неуклюжих, но искренних), родившихся между тосканских колонн. Заброшенный фонтан у пересохшего источника напомнит о слезах неразделенной любви, а часовня, почти невидимая в зарослях плюща, – о неугасимом пламени искренней веры.

Genius loci, подобно всем достойным поклонения божествам, это сущность нашего сердца и ума, существо духовное. Что же до его видимого воплощения, то оно – сам город, сама местность, как она есть в действительности; черты, речь его – это форма земли, наклон улиц, звуки колоколов или мельниц и больше всего, быть может, особенно выразительное сочетание города и реки, отмеченное Виргилием, «реки, омывающей стены старого города».

Ли Вернон. Италия. Избранные страницы. М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1914. С. 2.

Но, конечно, раздолье духам места в старинных городах. Извивы узких улочек полны интриг: что там, за углом или за плавным поворотом? Великий Корбюзье напрасно боролся с кривизной старинных улиц. Он проиграл. Прямые проспекты хороши на бумаге и с высоты птичьего полета. Но ходить по ним скучно. Асфальт инертен, а длинные дома растянуты, как нудное кино. Иное дело те места, где чтили Магдебургское право: не более трех окон на фасаде; брусчатка не дает скучать ступням; глаза жадно поглощают все новые и новые впечатления; проходы под арками манят проникнуть в самую плоть старого города. А наверху, если поднять глаза, можно открыть еще один мир: подлинное царство гениев места – это страна крыш и печных труб. На Востоке, где мало дождей и совсем не бывает снега, крыши плоские. Сверху город видится скопищем простейших кристаллов-кубиков. Это игра горизонталей – повыше, пониже… Зато на севере Европы крыши высокие, скатные. С самого детства мы помним, что именно с них спускаются к нам любимые сказочные герои – Трубочист и Карлсон, Кай и Герда (цветочные ящики, в которых они играли, были уложены над водосточным желобом). Мансарды потому и дороги нам, что вырастают из кровли, из чердаков. Крыши особо напоминают о кристаллической сути архитектуры, это всегда игра объемов, которые растут органично, но не как растения, а, скорее, как друзы в перенасыщенных растворах. Каждый материал, которым они покрыты, имеет собственную прелесть. Хороша черепица. Она от земли, из глины – терракота. Волниста, имеет направление. Тени по-разному ложатся на ее поверхности, подчеркивая объем, очерченный плоскостями скатов. Впрочем, и живописная ржавая жесть старых городов тоже по-своему прекрасна. Достаточно посмотреть на Санкт-Петербург с обзорной площадки Исаакиевского собора. А чем плоха аккуратно уложенная душистая соломенная кровля или камышовые крыши в деревне?

Ну вот, а теперь настало время поговорить о вас, уважаемые читатели. Не стоит думать, что, любуясь архитектурными произведениями или читая рассказы о них, вы остаетесь в стороне. Именно на вас лежит огромная ответственность, поскольку произведения искусства не могут существовать без зрителя. Сами по себе они просто мертвые тела, куски холста, листы бумаги, обломки мрамора и кирпичные коробки. Только люди дают им жизнь. Продолжая метафору Зедльмайра (см.: Зедльмайр Г. Искусство и истина: теория и метод истории искусства. СПб.: Axi?ma, 2000), можно сказать, что всякое художественное творение подобно нотам или пьесе. Музыка сочинена, но не зазвучит, пока за дело не возьмутся музыканты. Драматург уже расписал все роли, но без актеров занавес не поднимется. Мы, искусствоведы – профессиональные интерпретаторы, поясняем смысл, обращаем внимание на детали, придаем старым вещам актуальное звучание. Наша роль сродни призванию дирижера или режиссера. Но жить произведение всякий раз начинает именно тогда, когда к нему приходит зритель. Только в его власти дать голос творению, когда-то созданному художником, и зритель же разделяет ответственность за то, чтобы очередное возвращение шедевра к жизни прошло достойно.

Древняя китайская мудрость гласит: «Всякий путь заканчивается на пороге». Так и вы, уважаемые читатели, проделав непростой путь по тропам данной книги, добрались до порога, за которым ждет восхитительный и полный наслаждений мир искусства архитектуры. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

6. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: УЧИТЬ ВСЕХ? ДА !

Из книги Теория решения изобретательских задач - 88 автора Альтшуллер Генрих Саулович

Г.Альтшуллер Теория решения изобретательских задач СПРАВКА "ТРИЗ-88" 1. НАУКА ИЗОБРЕТАТЬ


Вместо эпилога

Из книги Тайны лунной гонки автора Караш Юрий Юрьевич

Вместо эпилога Наверное, многие, прочитавшие о тех поистине титанических усилиях, которые прикладывал Кеннеди к тому, чтобы советско-американская экспедиция на Луну стала явью, невольно задают вопрос: а что было бы, останься «Джей Эф Кей» жив? Смог бы он убедить


Вместо предисловия

Из книги Чудо-оружие Российской империи [с иллюстрациями] автора Широкорад Александр Борисович

Вместо предисловия В книге «Чудо-оружие Российской империи» читатель познакомится с рядом малоизвестных, а то и вообще неизвестных видов вооружения. Кто-то может удивиться?— какие могут быть тайны столетней давности?Увы, до сих пор в Военно-историческом архиве, где


Глава четырнадцатая (вместо эпилога)

Из книги НЕТ автора Маркуша Анатолий Маркович

Глава четырнадцатая (вместо эпилога) За десять минувших лет бумага сделалась сухой и ломкой. Бумага постарела, но не умерла. И стоит вглядеться в увядшие строки, как просыпается былая боль. Старая бумага свидетельствует, никого не обвиняя…ЭпикризБольной поступил 24 марта


2.12. Восстановление домов вместо их сноса

Из книги Фактор четыре. Затрат — половина, отдача — двойная автора Вайцзеккер Эрнст Ульрих фон

2.12. Восстановление домов вместо их сноса Старые дома часто оказываются ненужными новым владельцам, а иногда становятся даже убыточными, поскольку местные законы могли измениться со времени их постройки. В результате они нередко сносятся, и на их месте строятся новые.


Вместо эпилога. Who is who

Из книги Такова торпедная жизнь автора Гусев Рудольф Александрович

Вместо эпилога. Who is who Своей судьбой гордимся мы А. Одоевский Герман.«Кто есть кто» — так называется научный труд Валентина Дмитриевича Лещенко, однокашника Лариона, минера «чистых кровей». По службе ему везло. После окончания училища он в течение семи лет занимался


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Из книги Металл Века автора Николаев Григорий Ильич

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Стремительно развивается научно-технический прогресс в наш бурный век. И многим своим завоеваниям обязан он тем, что люди научились получать великолепные конструкционные материалы, среди которых одно из первых мест занимает титан.Первыми металлами,


Цапфа и шар вместо болта

Из книги Книга о якорях автора Скрягин Лев Николаевич

Цапфа и шар вместо болта Обезличенный судьбой, но признанный классическим, якорь капитана Холла оказался доступным для усовершенствований. Так, в 1896 году инженеры английской фирмы «Вуд и Компания» уменьшили размеры литой коробки и, считая, что ее прочность в конструкции


НЕМНОГО О БУДУЩЕМ (Вместо заключения)

Из книги Парад всемирных выставок автора Мезенин Николай Александрович

НЕМНОГО О БУДУЩЕМ (Вместо заключения) Итак, перед читателем книги прошли почти полтора столетия истории всемирных выставок. Они сыграли большую роль в развитии взаимопонимания народов, в экономике, торговле, ускорении научно-технического прогресса. А что можно сказать о


Вместо предисловия

Из книги Якоря автора Скрягин Лев Николаевич

Вместо предисловия Почти все первые изобретения человечества — топор, плуг, игла, рыболовный крюк, гончарный круг, лук и стрела, парус и многие другие — гениальны своей простотой. Прошли тысячелетия, а эти орудия и приспособления, оставшись незыблемыми, с успехом служат


Шар вместо болта

Из книги Тяжёлый танк «Пантера». Первая полная энциклопедия автора Коломиец Максим Викторович

Шар вместо болта Обезличенный судьбой, но признанный классическим, якорь капитана Холла оказался доступным для усовершенствований. Так, в 1896 г. инженеры английской фирмы «Вуд и Компания» уменьшили размеры литой коробки и, считая, что ее прочность в конструкции


ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Из книги Азбука техники одинарной веревки автора Недков Петко

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ Так что же это за танк «Пантера», насколько он был хорош или плох? Различные авторы дают различную оценку этой боевой машине — одни ругают, другие хвалят, называя лучшим танком немецких панцерваффе. Попробуем проанализировать и сделать некоторые


8. вместо заключения

Из книги Windows 10. Секреты и устройство автора Алмаметов Владимир

8. вместо заключения Опыт тысяч спелеологов всего мира на протяжении многих лет доказал, что статическая веревки обладают необходимыми качествами, позволяющими им безопасно выдерживать нагрузки при использовании их в технике одиночной веревки. Но это верно только в


Вместо предисловия

Из книги Как стать гением [Жизненная стратегия творческой личности] автора Альтшуллер Генрих Саулович

Вместо предисловия Я захотел написать данную книгу, потому что сейчас в век компьютерных технологий, о использовании персональных компьютеров (ПК), знают далеко не все, а те, кто работает на них изо дня в день, не могут похвастаться кругозором дальше своих каждодневных


Вместо предисловия

Из книги автора

Вместо предисловия Авторов этой книги двое — учитель и ученик. Учитель — это Генрих Саулович Альтшуллер, создатель теории решения изобретательских задач, писатель-фантаст Генрих Альтов. Личность, которая во многом определила судьбы как моих друзей, коллег и мою


Вместо окончания

Из книги автора

Вместо окончания В своем программном труде "Культура и этика" Альберт Швейцер писал: "Голос истинной этики опасен для счастливых, если они начинают прислушиваться к нему. Она не заглушает иррациональное, Которое тлеет в их душе, а пробует поначалу, не сможет ли выбить