Земля Андреева

В 1747–1752 годах губернатором Сибири был Федор Иванович Соймонов — один из первых исследователей Каспия, бывщий моряк, ученый-гидрограф, навигатор и картограф и… каторжанин (за участие в заговоре против всесильного временщика Бирона Соймонов был сослан в Сибирь на вечную каторгу, через два года освобожден Елизаветой Петровной, восстановлен в правах, но добровольно остался в Сибири, месте своего бывшего заключения; о жизни и трудах Соймонова рассказывает книга Л. А. Гольдепберга «Каторжанин — сибирский губернатор», выпущенная Магаданским книжным издательством в 1979 году). Соймонов наметил ряд морских и сухопутных экспедиций для исследования просторов вверенного ему необъятного Сибирского края. Подполковнику Федору Христиановичу Пленисниру было поручено выяснить вопрос о большом острове, который, по словам Стадухина, тянется от устья Енисея до устья Колымы в Студеном море.

Плениснир в 1761 году прибывает в Анадырский острог, где разбивает бурную деятельность. Он направляет чукчу Николая Дауркина для «проведывания неизвестных островов около Чукотского носу лежащих, и о положении Америки». Сам же подполковник с небольшим отрядом прибывает в Нижнеколымский острог, где начинает сбор сведений об островах в океане. Казак Ф. Татаринов и юкагир Е. Коновалов показывают «по самой справедливости и присяжной должности», что в 1756 году охотились на островах «супротив устья Ковымы-реки». На островах этих они видели множество медвежьих следов и крепость, «заведенную незнаемыми людьми». К северу от этих островов есть «большая земля, на которой и стоячего всякого лесу весьма довольно».

Для проверки этих сведений о землях к северу от устья Колымы в 1763 году был направлен сержант Степан Андреев. Он достиг островов, позднее названных Медвежьими. Острова были необитаемы, но повсюду Андреев встречал следы, оставленные людьми: развалившиеся землянки, вкопанные в землю юрты. У третьего острова, по словам Андреева, «с северной стороны имеется у берега отпрядыш, расстоянием от берега 11 сажен печатных… а оный камень отпрядыш весьма мягок, дресвян, вышиною до земли в 5 сажен печатных. На нем же имеется самый тесный залавок (уступ. — А. К.), вышины от земли три сажени печатных, на котором сделана крепость, на подставных десяти лесинах матерых, лиственничных. А становлены лесины вверх кореньями, к земле же вершинами. Так прилеплено, как птица на дереве гнездо вьет, а сделано подобно, как надобно быть лабазу. Первый пол настлан из наносного лиственничного матерого же лесу. Поверх пола настлан песок с мелкою дресвою, толщиною на четверть, а по тому полу обставлено вокруг, наподобие юрты, дощечками и пластинами шестичетвертными, столь высоко, человеку в пояс… Для связей рублены прорухи и связаны уши ремнями. Оные прорухи рублены и доски тесаны топором, не железным, а каменным или каким костяным, подобно как зубами грызено. Поперек ея (юрты. — А. К.) четыре сажени, в длину 4 с половиной, сажени, а когда она цела была, вдоль и поперек 6 сажен. Вниз к берегу из юрты спуск на землю. Другой спуск в камень на северную сторону, токмо много ж развалилось. А признавается делана оная крепость превеликим трудом, по высоте и тесноте того залавка, токмо строена не русскими людьми, а другими, но какими, о том знать не можно».

На последнем, самом восточном из Медвежьих островов, Андреев и его спутники «всходили и на верх горы и смотрели во все стороны. В полуденную сторону виден голоменит камень, который по рассуждению нашему тот Колымский камень, а влево, в восточной стороне, едва чуть видеть, синь синеет, или назвать какая чернь: что такое, земля или море, о том в подлиннике обстоятельно донести не умею».

До этой далекой земли сержант Андреев не добрался, ибо «за долговременным осмотром островов и за одержимыми в море пургами весьма сделалось собачьими кормами скудность». И хотя сержант «усердно и ревностно желал и понуждал команду ехать далее в море, токмо команда единогласно стали говорить, что далее следовать в море оставить».

По приказу Плениснира Андреев с пятью казаками направился на следующий, 1764 год вновь на Медвежьи острова. Взойдя на вершину горы Четырехстолбового острова, Андреев увидел в ясный солнечный день ту же «синь», или «чернь», и он и его люди «дались на усмотренное место».

Пять суток длился пробег на санях по замерзшему Студеному морю. А на шестые сутки пути, ранним утром, путники увидели «остров весьма немал. Гор и стоячего лесу на нем не видно, низменной, одним концом на восток, а другим — на запад, а в длину так, например, быть имеет верст семьдесят». Андреев и его люди направились к «западной изголовье» острова, однако, «не доезжая того верст за 20, наехали на свежие следы превосходного числа на оленях и на санях неизвестных народов, и, будучи малолюдны, возвратились в Колыму».

Плениснир, получив отчет Андреева, сообщил о его открытии губернатору Сибири, в Академию наук и в личный кабинет императрицы Екатерины II. Кроме того, он составил, по рассказам чукчей, «скасок» промышленников и рапортов сержанта Андреева и чукчи Дауркина чертежи Чукотской вемли. Там показаны Медвежьи острова, Земля Андреева на восток от них, фантастические очертания «Американской матёрой со стоячим лесом земли» и земли Китиген (или Тикиген), на которой живут «оленные люди хрохай».

Плениснир за свои открытия получил чин полковника, а сержант Андреев «за понесенные двухгодичные труды» был произведен в подпоручики. Спустя пять лет для наведения контактов с «оленными людьми» и описания Земли Андреева отправились три прапорщика-геодезиста Иван Леонтьев, Иван Лысов и А. Пушкарев. В марте — апреле 1769 года они на собаках перебрались из Нижнеколымска на Медвежьи острова и сделали их съемку (ибо сержант Андреев «по незнанию наук какое положение они имеют на карте изъяснить не мог»), В феврале 1770 года геодезисты из Нижнеколымска добрались до самого восточного из Медвежьих островов и двинулись на поиски Земли Андреева. Около трехсот километров проделали они по льду, но никакой суши обнаружить не смогли.

Три центральных острова, расположенных меридионально, тщательно изученные и заснятые молодыми прапорщиками-геодезистами, справедливо получили наименования Пушкарева, Леонтьева, Лысова в группе Медвежьих островов. Но Земля Андреева, которую они не смогли обнаружить, оставалась загадкою: выяснилось, что при ее поиске геодезисты, руководствуясь неточной картой, составленной Пленисниром, искали Землю Андреева в северо-восточном направлении, в то время как искать ее следовало на северо-западе.

В 1785 году северо-восточные берега Сибири исследовала экспедиция под началом Биллингса и Сарычева. Сарычев записал В судовом журнале, что, когда корабль под его началом стоял у Баранова Камня, готовясь пробиться сквозь льды, ледовая обстановка говорила о том, что неподалеку должна быть какая-то суша: «Мнение о существовании матерой земли на севере подтверждает бывший 22 июня юго-западный ветер, который дул с жестокостью двои сутки. Силою его, конечно бы, должно унести лед далеко к северу, если б что тому не препятствовало. Вместо того на другой же день увидели мы все море, покрытое льдом. Капитан Шмелев сказал мне, что он слышал от чукоч о матерой земле, лежащей к северу, не в дальнем расстоянии от Шелагского Носа, что она обитаема и что шелагские чукчи зимнею порою в одни сутки переезжают туда по льду на оленях». Однако достичь этой обитаемой и «матерой», то есть не сложенной льдами, земли ни Сарычев, ни Биллингс не смогли.

Весной 1810 года на пяти нартах из Нижне-Колымска к Баранову Камню отправился Геденштром, посланный для исследования островов между устьями Лены и Колымы. Переждав буран, длившийся неделю, он отправился на пяти нартах по льдам, сковывавшим море, на северо-восток. «Проехав 150 верст, — сообщал Геденштром, — начали попадаться нам земляные глыбы на льдинах. Земля сия совсем другого была рода, как находившаяся в ярах матерого берега Сибири. Она совершенно походила на землю Новой Сибири, хотя отдаленность сего места не позволяла думать, чтобы льдины проходили близ берега Новой Сибири и срыли с оных сии глыбы. 1 мая видели мы стадо гусей, летевших на север-северо-восток, и белого филина. На севере поднимались облака. Глубина морская, измеряемая мною в щелях, постепенно уменьшалась. Все сие доказывало близость земли. Но скоро нашли мы непреодолимые препятствия к продолжению пути нашего. В 245 верстах от Баранова Камня переехали мы щель в 1 аршин ширины, а в пяти верстах далее достигли щели в 15 сажен. На пяти верстах сих глубина морская от 11 с половиной саженей уменьшилась до 11 саженей».

Полыньи и торосы преградили путь Геденштрому. К тому же кончались запасы продовольствия, взятые на двадцать дней, из которых семь пришлось на пережидание бурана. Исследователь был вынужден повернуть обратно, хотя уверенность его в реальности острова в океане была столь велика, что Геденштром нанес Землю Андреева на карту.

В 1820 году «для описи берегов от устья Колымы к востоку до Шелагского мыса и от оного на севере к открытию обитаемой земли, находящейся, по сказанию чукчей, в недалеком расстоянии», была направлена экспедиция под командованием двух лейтенантов флота — Фердинанда Петровича Врангеля и Петра Федоровича Анжу (последнему было поручено описание побережья в районе устьев рек Оленек, Лены и Яны, а также Новосибирских островов).

Лейтенанту Врангелю обнаружить Землю Андреева к северу от Колымы не удалось. Он решил, что этой земли никогда и не было. Тем не менее в 1823 году, когда, завершилась экспедиция Врангеля и Анжу, в журнале «Сибирский вестник» появилась публикация, согласно которой Землю Андреева видел не только сержант Андреев: «Другие известия доказывают, что сия земля имеет жителей, которые называют ее Тикиген, а сами известны под именем хрохаев и состоят из двух племен. Некоторые из них бородатые и похожи на россиян, другие же чукотской породы. Бывшие при экспедиции Биллингса сотник Кобелев и толмач Дауркин подтвердили описание Андреева, представили даже абрис виденной ими земли».

Таким образом, помимо загадки Земли Андреева возникла еще и загадка обитаемой Земли Тикиген или Китиген с ее племенем «оленных людей хрохай»: является ли она той самой землей, что видел сержант Андреев, или же это еще один остров в Ледовитом океане. Либо, что также требовало проверки, и Земля Андреева, и Земля Китиген — плод воображения, а не реальные острова на север от устья Колымы.

Найти эти острова пытались русские ледоколы «Таймыр» и «Вайгач» в начале нашего столетия. Вместо этого «Вайгачу» удалось впервые обойти и описать северный берег острова Врангеля в поднять на нем русский флаг, а вслед за тем, в 1913 году, обогнув мыс Челюскина, «Вайгач» и «Таймыр» открыли предсказанную гениальным П. А. Кропоткиным Северную Землю, на берегах которой был также поднят флаг России. Но Земли Андреева ледоколам «Вайгач» и «Таймыр» обнаружить не удалось.

Землю Андреева пытался найти спустя два десятка лет пароход «Челюскин», но натолкнулся в районе поисков на непроходимые льды. Сквозь эти льды пробился позднее ледокол «Красин», однако ему также не удалось обнаружить какую-либо землю на север от устья Колымы. В 1935 году полярный летчик В. С. Молоков попытался найти Землю Андреева с воздуха, однако так и не увидел ее. В 1943 и 1946 годах корабли экспедиции Арктического института проникли на север и северо-запад от маршрута «Красина», однако и здесь, уже почти в самом сердце Арктики, никакой земли не обнаружили.

Что же тогда видел сержант Андреев? Подлинные его записи долгое время считались утерянными. И, как совершенно справедливо писал известный советский полярник В. Ю. Визе, предсказавший на основании точных научных расчетов существование острова в Карском море, названного его именем, «до тех пор, пока не найдутся журналы, веденные Андреевым в 1764 г., нет достаточных оснований к тому, чтобы порочить имя этого скромного исследователя прозвищем обманщика и лжеца».

К счастью, журналы эти нашлись. В 1951 году капитан дальнего плавания полярник К. С. Бадигин в деле № 15 Центрального государственного архива древних актов отыскал «Дела по морскому ведомству, описание верфей, гаваней и рейд, расположения по постройке морских казарм в Ревеле, планы для водяных сообщений и описание судов разных сибирских». Совместно с другим известным полярником Н. Н. Зубовым Бадигин выпустил работу, посвященную загадочной Земле Андреева. Ее авторы полагали, что сержант направился с Медвежьих островов не на северо-восток, а на северо-запад и добрался до Новосибирского архипелага, точнее, до самого восточного острова, ныне носящего название Новая Сибирь, который «низменной, одним концом на восток, а другим — на запад, а в длину так, например, быть имеет вёрст семьдесят». Бадигин и Зубов предложили назвать этот остров в честь его истинного первооткрывателя «островом Андреева».

Однако профессор М. И. Белов, тщательно проанализировав подлинные записи Андреева, пришел к иному мнению: «Выяснилось, что от острова Четырехстолбового за восемь дней санного Путешествия по застругам и торосам Андреев прошел не более 120 км, а не 440, как предполагалось раньше, — писал Белов. — Таким образом, он приблизился к большой припайной полынье Восточно-Сибирского моря, эта полынья в путевом журнале названа “щелью”. “Перейти ее, — писал Андреев, — не могли”. За пределами “щели” на мелководьях Андреев увидел, по всей вероятности, приподнятые рефракцией хаотичные нагромождения льдов. Их он принял за остров». Однако и эта версия разгадки тайны Земли Андреева — не последняя.