ГЛАВА ПЯТАЯ СТОЛКНОВЕНИЕ БРОНИРОВАННЫХ АРМАД

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА ПЯТАЯ

СТОЛКНОВЕНИЕ БРОНИРОВАННЫХ АРМАД

НЕСМОТРЯ НА НАЧАЛО в июле 1940 г. предварительного планирования вторжения в Британию (окончательно отмененного в сентябре), Гитлер готовил к реализации куда более грандиозную схему действий – завоевание Советской России. На протяжении зимы и весны следующего года проект, что называется, дозревал, набирая соки, хотя для его осуществления Германия и не задействовала всех имевшихся у нее и, надо сказать, сравнительно ограниченных ресурсов. Неизбежно приходилось держать какие-то войска на западе па случай агрессивных действий британцев в Европе. А кроме того, в феврале и в марте возникла необходимость отвлечения крупных сил немецкой армии на разрешение проблем в средиземноморском регионе: для спасения рушащихся позиций итальянцев в Северной Африке и в Албании (где грекам удалось отбросить итальянскую армию после ее вторжения в эту страну в октябре), а также для покорения Югославии, после того, как та воспротивилась «ползучей» немецкой экспансии в марте.

Война в пустыне Северной Африки вступила в новую фазу. Против довольно малочисленных британских войск, оставленных в Киренаике после победы под населенным пунктом Беда- Фомм, противник бросил чрезвычайно подвижный германский Африканский корпус под командованием генерал-лейтенанта Эрвина Роммеля. В апреле тот, имея лишь 5-ю легкую дивизию (состоявшую лишь из 150 танков, при этом только 80 из которых приходились на действительно эффективные PzKpfw III и PzKpfw IV), сумел продвинуться к египетской границе. Имея дело поначалу всего только с 22 британскими крейсерскими и 25 легкими танками (которые выходили из строя в соотношении по одному на каждые 15 километров), танковые экипажи Роммеля господствовали на поле боя. где перед ними редко возникала вообще необходимость стрелять по вражеским танками до тех пор, пока наступление не увязло в попытках прорвать оборонительные рубежи Тобрука, и панцерваффе не пришлось отражать контратаки британских крейсерских танков и «Матильд».

На протяжении всего мая и июня Роммель, получивший еще 15-ю танковую дивизию, занимался перетягиванием каната с также усиленными британскими бронетанковыми войсками в районе Тобрука и на подступах к египетской границе. Боевые соприкосновения танков с танками случались нечасто, с одной стороны, потому, что немцы страдали от хронической нехватки снабжения, а с другой – по причине того, что британцы не знали – и не хотели знать, – как лучше распорядиться имевшимся у них численным превосходством в танках, которые уничтожались благодаря мастерским действиям расчетов немецкой полевой и противотанковой артиллерии.

То и дело британские танки бросались в самоубийственные атаки против заранее подготовленных в противотанковом отношении позиций противника (где находились также и 88-мм пушки), при этом не имея осколочных и дымовых снарядов и в условиях недостаточных действий поддерживающей артиллерии, неспособной нейтрализовать угрозу со стороны орудий противника.

Сражаясь на просторах пустыни, обе стороны позволяли себе применять морскую тактику, отрепетированную десятилетие назад на Солсбери- Плейн и успешно использованную Роммелем и Зикениусом под Флавионом в мае 1940 г. Тем не менее в тех нескольких случаях, когда танки сходились лицом к лицу на дистанции от 1000 до 100 м и даже менее, результаты получались не слишком-то захватывающими, несмотря на довольно внушительное зрелище, которое представляла собой бронетехника, бьющаяся с противником в густых клубах пыли. На расстоянии больше 500 м ни одна из сторон не могла рассчитывать на уверенное поражение вражеских танков, даже если и удавалось достигнуть попадания. Противостояния на меньших дистанциях обычно носили спорадический характер по причине плохой видимости в условиях раскаленного и наполненного пылью воздуха. Вообще же верно оценить расстояние до движущейся мишени в открытой пустыне было делом не из легких.

Здесь более, чем в каких-либо других кампаниях, в преимущественном положении оказывались наводчики установленных на заранее подготовленных позициях противотанковых пушек, имевшие время для замера расстояния. Они и наносили наибольший урон вражеской бронетехнике. Ну и как всегда, конечно, основным источником потерь в танках продолжали оставаться проблемы механического характера.

Большое значение для союзников имели бон на раннем этапе противостояния в пустыне, когда Африканскому корпусу пришлось откатываться и терять машины, что предоставило британцам экземпляры трофейной немецкой техники и позволило произвести тщательное ее изучение. После почти двух лет войны британцы наконец- то заполучили немецкие секреты, а в особенности узнали, что броневые листы танков противника делаются из стали поверхностной закалки.

ВТОРЖЕНИЕ В РОССИЮ – ПЕРВАЯ ФАЗА

В дополнение к усилению вооружения PzKpfw III и приданию пехоте новых противотанковых пушек (о чем говорилось выше) немцы радикальным образом изменили структуру танковых дивизий, увеличив количество самоходных штурмовых орудий для поддержки пехотных соединений. После сентября 1940 г. в состав танковой дивизии входил теперь только один танковый полк (из двух или трех танковых батальонов), два полка мотопехоты (каждый из двух батальонов) и мотоциклетный батальон, плюс обычные разведывательные части, артиллерия и инженерно-саперные подразделения. Хотя не всем подобные новшества понравились, уменьшение удельного веса танков в дивизии заметно упростило руководство ими, нс говоря уже о том, что позволило удвоить номинальное количество танковых дивизий и увеличить число моторизованных пехотных частей.

Русские тоже проводили процесс преобразований в армии. В результате ошибочных выводов, сделанных по результатам участия в событиях Гражданской войны в Испании, они испытывали тенденцию к созданию небольших частей поддержки пехоты и разведывательных подразделений, однако в преддверии вторжения Германии в СССР вновь приняли решение о формировании танковых (механизированных. – Прим. ред.) корпусов. Каждый такой корпус состоял из двух танковых и одной моторизованной дивизии, при этом первые – из двух танковых и одного мотострелкового полка, а вторые – из одного танкового и двух мотострелковых полков. Такие смелые структурные преобразования совпадали по времени с программой технического перевооружения. Устаревшие средние Т-28 и легкие Т-26, построенные на основе конструкций «Виккерса», а также легкие БТ, унаследовавшие многие черты танка Кристи, постепенно вытеснялись намного превосходящими предшественников тяжелыми КВ-1 и средними Т-34/76. Столь радикальные перемены и без того перегружали организационные аппараты, однако на фоне политических чисток, в ходе которых Сталин уничтожил наиболее опытных офицеров, послужили причиной упадка вооруженных сил. Подготовка снизилась настолько, что танковые части оказывались нередко готовыми для боевого применения лишь на 35 процентов. Таким образом, численность русских танков, составлявшая баснословную цифру 17 000 единиц (в действительности их было еще больше – 24 000. – /Прим. ред.), на деле была более воображаемой, чем реальной. Оборудование связи никуда не годилось, командование и управление боем находилось на зачаточном уровне, и кругом царили некомпетентность и дилетантство. Даже у самых талантливых командиров отсутствовали многие знания и навыки, а также технические средства, чтобы равняться с изощренными и в тактическом, и в материальном смысле немецкими мастерами своего дела.

Какими бы крупными силами немцы ни осуществляли вторжение в Россию, начавшееся 22 июня 1941 г., все равно они не могли контролировать каждый километр завоеванной территории. Между возглавлявшими марш механизированны- ми колоннами и массами кавалерии и пехоты образовывались частые и широкие бреши, которые приходилось патрулировать силами авиации и сухопутных разведывательных частей, имевших задачу отыскивать сосредоточения вражеских войск н заблаговременно оповещать о возможности сильного противодействия на том или ином участке. Но так же, как происходило в Западной Европе, в пустыне и на Балканах, сама скорость и координация усилий немецких войск приводила к полному крушению пусть даже заметно превосходивших наступавших численно войск обороняющихся. К тому же заблаговременно извещенный об угрозе вражеского нападения политический и военный руководитель СССР, Иосиф Сталин, неизменно откладывал действия по подготовке к нападению до тех пор, пока не стало слишком поздно. В наше время распространилось мнение о том, что Сталин-де сам готовился к упреждающему наступлению на немцев, а потому не позаботился об обороне. Гак или иначе, застигнутые врасплох советские сухопутные силы и ВВС. оказались выбитыми из колеи в самом начале, причем не смогли прийти в себя очень долго, что позволило противнику нанести им огромный урон в живой силе и технике.

Если говорить о противостоянии применительно к бронетехнике, немцы с их более чем 5000 танков пользовались подавляющим превосходством. Конструктивно Т-28, Т-26 и БТ во всех аспектах уступали P/Kpfw III и PzKpfw IV, не говоря уже о великолепной координации войск у немцев, в то время как противник их редко сосредотачивал силы, а даже когда делал это. нечасто выказывал способность действовать как единая сыгранная команда. Многие русские танки были решительно сметены с дороги панцерваффе, буквально не успев произвести выстрела. Те же, которые появлялись позднее, наскоро сколоченные в бригадные группы, неизменно подвергались истреблению или же бывали отрезаны от своих и в отсутствии горючего брошены экипажами порой даже неповрежденными.

На прибалтийском направлении русские подверглись разгрому силами 4-й танковой группы генерала Гепнера, на центральном – 3-й группой генерала Гота и 2-й генерала Гудериана, а на юге – 1-й танковой группой генерала фон Клейста, при этом всюду происходило одно и то же: окружения и огромные «котлы», в которых находили конец целые армии. Если взять в качестве примера операции Гота и Гудериана, то к 21) июня почти прекратилось сопротивление в Брест-Литовске, шесть дивизий угодили в сети под Белостоком, еще шесть – под Волковыском, а другие пятнадцать очутились в «котле» под Новогрудком и в самом городе; образованные двумя танковыми группами «клещи» сомкнулись под Минском после того, как даже при наличии яростного противодействия наступающие прошли свыше 300 км всего за одну неделю. Столкновения танков с танками случались довольно часто, но почти неизменно заканчивались победой немцев. Ключом к успеху, как и всегда, служило применение немцами для управления боем раций, в то время как у русских контроль за действиями бронетехники или носил фрагментарный характер, или – особенно на уровне батальона, роты и ниже – отсутствовал вовсе. Все это стало превосходной демонстрацией того, как ум побеждает голую силу.

Немцы безостановочно рвались вперед. Когда 16 июля германские «клешни» сомкнулись вокруг 12 русских дивизий под Смоленском, что стало итогом трехнедельной борьбы, вылившейся а захват 3100 орудий и 3200 танков, ликующее Главное командование Вермахта объявило событие «неповторимым по своей исторической значимости» в том, что касается «времени, места и степени ожесточенности боев». Однако именно посреди пьяного угара невероятной эйфории для немцев впервые проявились угрожающие симптомы грядущей катастрофы. Несколько тысяч советских солдат смогли вырваться из вражеской ловушки. Тут и там богиня Немезида давала знать себя торжествующим захватчикам.

Т-34/76

НЕМЦЫ НИЧЕГО не знали о русских Т-34/76 до тех пор, пока панцерваффе не столкнулись с ними в 1941 г. В основе конструкции танка лежали разработки Кристи, однако создатели Т-34 далеко ушли от первоначальной модели. Надежный дизельный двигатель и широкие гусеницы давали танку ряд преимуществ над противником. Наклонное бронирование оказалось весьма устойчивым к попаданию вражеских снарядов (см. таблицу характеристик), а мощная 76-мм пушка стреляла как эффективным осколочным снарядом, так и бронебойным выстрелом. Между тем башня, вмещавшая только двух членов экипажа и лишенная командирской башенки, снижала качество боевой работы наряду с ручным приводом изменения угла горизонтальной наводки.

Вес: 26 тонн Скорость: 53 км/ч Лобовая броня: 45 мм (из удачно расположенных наклонных броневых листов) Вооружение: 1 пушка 76-мм, 3 пулемета

Один из последних устаревших русских Т-26 в момент оказания поддержки пехоте суровой зимой 1941-1942 гг.

23 июня одиночка КВ занял выгодную позицию в проходе между болотом и лесом на центральном участке фронта наступления 6-й танковой дивизии. Машина простояла там двое суток, уничтожив из 76-мм пушки 12 грузовиков, а затем с 600 м два из последних 50-мм противотанковых орудий, которые наступающие отрядили на ликвидацию помехи. С 900 м русские вывели из строя 88-мм пушку прежде, чем немцы успели выстрелить из нее; попытки саперов скрытно подкрасться к танку и взорвать его ночью не увенчались успехом; а 50-мм снаряды PzKpfw III отскакивали от брони, точно горох от стенки. В итоге машина пала жертвой 88-миллиметровки, выведенной на позиции в 800 м о т русского танка, пока внимание экипажа отвлекали PzKpfw III. Только потом обнаружили, что 50-мм пушки лишь царапали броню КВ, и всего два из семи 88-мм выстрелов смогли поразить ее, причем не уничтожив танк. Покончить с ним удалось, только бросив в башню подрывной заряд.

Однако Т-34/76, который Гудериан сфотографировал застрявшим в болотце поодаль от дороги 10 июля, произвел на него даже большее впечатление. К тому времени немцы уже уничтожили несколько таких танков, однако на фоне наклонной брони и эффективной 76-мм пушки PzKpfw III и PzKpfw IV с их менее мощным вооружением казались совершенно неадекватными, несмотря на трехместную башню, позволявшую экипажу вести куда более продуктивную боевую работу по сравнению с русскими, у которых в башне помещалось всего два человека. Танк представлял собой продукт технической революции, имевший важное тактическое значение. В тревожных сигналах, которые понеслись в Берлин с фронта, командование настоятельно требовало перевооружить существующие танки как можно более мощными пушками и увеличить толщину брони, одновременно позаботиться о том, чтобы разрабатывавшиеся средние и тяжелые танки запускались бы в производство поскорее и с учетом возросших потребностей. До тех же пор, пока все вышеозначенные меры могли быть приняты, действующим частям приходилось импровизировать в области обеспечения себе лучшей противотанковой защиты, например за счет усиления войск на передовой 88-мм пушками двойного назначения, а также мощным средним орудием, известным как 100-мм пушка (в действительности калибр ее составлял 105 мм и называлась она 10-см пушкой), которая обычно не применялась для непосредственной поддержки наступающих частей, но теперь остро понадобилась для поражения вражеских КВ. Даже их 110-мм бронирование не могло выстоять под воздействием 15-килограммового снаряда, выпущенного менее чем с 1000 м и отправлявшегося к цели со скоростью 835 м/сек. Вместе с тем ни одна из таких пушек не являлась удовлетворительным ответом. Тяжелые и громоздкие, они требовали много времени и усилий на подготовку к боевой работе, создавали сложности при маскировке и не гарантировали надежной защиты прислуге под вражеским огнем.

КВ-1

ЭТОТ РУССКИЙ ТАНК, впервые появившийся на полях сражений в 1941 г. и в довольно больших количествах, мог заслуженно считаться самой грозной боевой бронированной машиной в мире. Танк обладал способностью не только уничтожить любую бронетехнику немцев, но и, будучи оснащен надежным 550-сильным дизельным двигателем, имел радиус действия около 350 км. Как и в случае со всеми, довольно грубо, но талантливо сработанными русскими танками, плохо подготовленные экипажи в 1941 г. оказывались не в состоянии полностью использовать преимущества КВ-1.

Из более чем 1400 КВ и Т-34, находившихся в распоряжении Красной Армии в приграничных районах в июне 1941 г., лишь немногие сумели вступить в бой, зачастую погибая, не успев произвести ни единого выстрела. В немецких донесениях почти не упоминается о серьезных стычках с неприятельской бронетехникой, что дает право сделать вывод об отсутствии особо сильного впечатления, произведенного новыми танками как некоей грозной силой.

Одной из наиболее выдающихся особенностей КВ следует считать крепкую и надежную торсионную подвеску. Она находила применение не только на следующих модификациях русских танков, но и копировалась конструкторами других стран, особенно упругие, обутые в стальные бандажи опорные катки. Как и Т-34, КВ-1, однако, предоставлял минимум удобств экипажу. В число досадных упущений можно включить отсутствие командирской башенки и излишнюю сложность оптики, которая затрудняла быструю и меткую стрельбу. Хотя, принимая во внимание 111 выстрелов боеукладки, экипажи могли позволить себе тратить боеприпасы на пристрелку.

Вес: 43,5 тонны Скорость: 33,5 км/ч Лобовое бронирование: 110 мм (частично наклонное) Вооружение: 1 пушка 76-мм, 3 пулемета

НЕМЕЦКОЕ ВТОРЖЕНИЕ В РОССИЮ 1941г .

Вторжение немецких армий в Россию в 1941 г., возглавляемое стремительными танковыми группами. Сентябрь (и соответствующая линия на карте) служит водоразделом, за которым кончается период легких побед. После этого момента и вплоть до начала русского контрнаступления в декабре ситуация для немцев становилась все более и более трудной, особенно когда пришла распутица, а за ней зима и стало давать серьезные сбои служба тылового обеспечения.

Так или иначе, на данном этапе немцы продвигались хорошо, неся незначительные по сравнению с неприятелем потери, но все больше страдая от сбоев служб тылового обеспечения, выбивавшихся из сил, чтобы доставить на фронт все необходимое по плохим дорогам. Часто злейшим врагом наступающих становились их беспечность и излишнее презрение к битому, но еще не разгромленному неприятелю. Типичным примером может служить эпизод под Жлобином, когда 6 июля 1-й танковый батальон 3-й танковой дивизии подступил к городу без надлежащей разведки. Двигаясь на скорости, без пехоты, чтобы быстрее захватить мост через реку Днепр, все 40 танков проскочили мимо не замеченных ими замаскированных русскими на подступах к переправе позиций пехоты и артиллерии. Вдруг по колонне открыли огонь 30 спрятанных среди домов русских танков, что вынудило немцев развернуться и таким образом подставит!» фланг обойденным русским пушкам, которые и вступили в бой. Маленький клин смешался, экипажи принялись выскакивать из потерявших ход или горящих машин и гибли под огнем на открытой местности. Не менее 22 немецких танков осталось на поле боя. Разгром мог оказаться и более полным, если бы не 2-й танковый батальон. Его солдаты слышали мольбы о помощи по рациям и не только наблюдали за побоищем с фланга, но и поспешили воспользоваться тем, что внимание русских привлекла устроенная ими резня. Русские не заметили, как немцы развернулись вправо и вошли в город с тыла. Положение сразу же поменялось. и поменялось разительно – 25 русских танков были уничтожены огнем прямой наводкой, при этом сами немцы не потеряли больше ни одного.

Немцы не могли позволить себе крупных потерь. Общий валовый выпуск танков в 1941 г. достигал всего 1500 единиц, тогда как ущерб в одной лишь России в том году составил 2700 машин. Сколь бы сильно ни бросалось в глаза такое расхождение, и оно еще могло бы быть вполне терпимым, если бы только Русская кампания завершилась столь же молниеносно, как и предыдущие предприятия. Тогда бы появилась возможность вывести танковые войска, разместить их материальную часть на центральных ремонтных предприятиях Германии и вновь вернуть им былой блеск, свойственный кампаниям в Польше и в Западной Европе. Но к середине августа русские все еще продолжали оказывать упорное противодействие, и скоро только самые большие оптимисты в лагере немцев продолжали верить, что Москва падет и кампания успеет завершиться до наступления зимы. Между тем Хозяйственное управление, недальновидно полагавшее, что сумеет поддерживать нормальное поступление потока снабжения долгое время в условиях холодов и распутицы, обнаружило, что система обслуживания и ремонта техники в центре не выдерживает нагрузок, будучи отделенной от фронта длинными и ненадежными линиями коммуникаций. Советские железные дороги отличались более широкой колеей, грузовики не поспевали за быстро продвигавшейся армией, отправлять в тыл поврежденную технику стало почти невозможно, доставка запчастей на передовую не покрывала потребностей, а существующие на фронте мастерские совершенно не справлялись с объемами нагрузок. Летом врагом танков становилась пыль, приводившая к быстрому износу двигателей, а когда она превратилась в осеннюю грязь, стали громко просить пощады ходовые. Все вышеперечисленные обстоятельства лишь усиливали давление на и без того уже рвавшуюся по всем швам систему технического обслуживания и текущего ремонта.

И все же. даже слабея, танковые дивизии продолжали рваться вперед, стремясь достигнуть полной победы, то и дело так предательски от них ускользавшей. Бросок к Ленинграду и гигантские «котлы», где встретили свой конец русские армии на Украине в августе и в сентябре, принесли новые лавры непобедимым германским танкистам, удаль которых позволила захватить в плен сотни тысяч солдат противника и целые парки техники и прочего снаряжения. Однако враг не спешил сдаваться. Слишком поздно, только 26 сентября, Гитлер распорядился, чтобы его генералы нанесли, наконец, удар по Москве, к которой они так давно стремились, но которую Гитлер до поры до времени счел менее важной, чем уничтожение вражеских армий. Главный удар назначили на 2 октября, когда на центральном направлении на восток от Смоленска предстояло рвануться к цели танковым группам Гота и фон Клейста (накануне операции переименованными соответственно в 3-ю и в 4-ю танковые армии). Далее на юг, с головокружительной скоростью завершив окружение неприятельских войск под Киевом и перегруппировавшись, 2-я танковая группа Гудериана (вскоре ставшая 2-й танковой армией) 30 сентября устремилась к Орлу и поначалу так поразительно быстро продвигалась, что возникли серьезные – и вполне оправданные – надежды, что враг на грани крушения.

БИТВА ЗА МЦЕНСК

Сравнительно малая цена, в которую обошелся Гудериану захват Орла, взятого 4-й танковой дивизией, вкупе с пленением только что разбитых русских армий послужили толчком для немецкого Главного командования попросить Гудериана развить успех и действовать против вражеских позиций в направлении Гулы и Москвы. Однако нехватка горючего и боеприпасов, не говоря уже о неизбежном снижении количества годных к боевому применению танков по причине боевых потерь и износа, ничуть не ободряли. Но погода стояла прекрасная, почва под ногами была твердой, а противник пребывал в замешательстве.

Сталин, уже встревоженный 1 октября продвижением Гудериана, которое русские – вновь испытавшие на себе мощь германского оружия, – конечно же, не могли не заметить накануне старта наступления фон Бока 2-го числа, отправил генерал-майора Д.Д. Лелюшенко, а также и мотоциклетный полк на защиту Мценска. Лелюшенко придали и несколько подвижных батарей реактивных минометов («Катюша»), но что важнее всего – 4-ю танковую бригаду, укомплектованную КВ-1 и Т-34, переброшенными по железной дороге из Ленинграда. Именно эту бронетехнику и засекли немецкие пилоты 4 октября, вызвав оправданное подозрение, что среди нее находятся и КВ. Лелюшенко собирался дать бой немцам у реки Лисица, где уже окопались легкие танки, поддерживаемые противотанковыми пушками и пехотой, с целью удержать высоты между железной дорогой и селом Каменеве, господствующие над автодорожным мостом.

XXIV танковый корпус возобновил продвижение 5 октября, действуя 3-й танковой дивизией в направлении Волхова, а 4-й танковой – на Мценск, при этом 50-км брешь между ними прикрывали части воздушной и сухопутной разведки. С наступлением ночи 4-я танковая дивизия генерал-майора В. фон Лангермана отбросила русские части прикрытия и изготовилась к форсированию Лисицы следующим угром. В 09:00 начался довольно ленивый артиллерийский обстрел русских позиций, после чего вперед рванулась 35-я танковая бригада полковника Г. Эбербаха. Пять ее танковых рот и мотоциклетный батальон, пользовавшиеся поддержкой полевой артиллерии. подразделения многоствольных реактивных гранатометов («Небельверфер») и батареи 88-мм зениток в качестве противотанковых пушек, решительно устремились к мосту. Ненадолго остановленные минами, наступающие захватили его целым и стали продвигаться к расположенным далее высотам. Тут же начался оживленный обмен выстрелами между PzKpfw III и PzKpfw IV, с одной стороны, и русскими Т-26 и противотанковыми орудиями – с другой, что привело к быстрому подавлению огня последних. Русские пехотинцы, храбро бросавшиеся на немецкие танки со связками гранат, падали, сраженные очередями мотоциклистов. Этот, разыгранный, как по нотам, штурм силами частей всех родов войск открыл путь следующей волне танков, за которыми спешили батарея из шести 105-мм пушек-гаубиц, одна 100-мм пушка и две 88-мм (все эти орудия предназначались в первую очередь для использования против танков), чтобы, перевалив за вершину холмов, занять позиции на высотах.

Именно этого и ожидали машины 4-й танковой бригады полковника Катукова. Выдвинувшись в ночь с 5 на 6-е на скрытые позиции в лесу, они пропустили немцев через вершину, чтобы затем открыть беглый и меткий огонь из 76-мм пушек. Имея возможность в спокойной обстановке точно установить дистанцию, русские танкисты тотчас же добились нескольких попаданий, легко поражая бронирование немецких танков с расстояния 800 м, но сами при этом оставаясь в безопасности от немецких 50-мм орудий, снаряды которых рикошетировали и отскакивали от толстой и наклонной брони. Однако неравный поединок продолжался недолго. Сначала немецкие танки отошли, заняв позицию «корпус укрыт», а затем и вовсе исчезли за склоном. действуя в соответствии с доктринальным и техническим превосходством, диктовавшим максиму, что высокоскоростная полевая артиллерия способна лучшим образом исполнить роль истребителя танков. Но две 88-мм пушки не могли, безусловно, справиться с заданием в одиночку. Как только они открыли огонь с высоты и каждая из двух в свой черед пожала кровавую жатву, осколочные снаряды из танковых пушек вывели из строя прислугу. Роль противодействия танкам на линии обороны у реки пришлось взять на себя батарее 105-мм гаубиц из 103-го артиллерийского полка и одной 100-мм пушке.

ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ, ОКТЯБРЬ 1941 г. ШОК ПОД КАМЕНЕВО

Сражение за Мценск вылилось в противостояние немецких пушек и атакующих советских танков из состава 4-й танковой бригады полковника Катукова, брошенных в бой вечером 5 октября. Что важно, танки применялись сосредоточенно. Катуков ввел в действие КВ-1 и Т-34/76 в ходе попытки немецкой 4-й танковой дивизии продвинуться через р. Лисица мостом у села Каменево. Два 88-мм орудия двойного назначения заняли позиции на высоте с целью сдержать возможную контратаку русских.

Т-34 и КВ-1 следовали двумя эшелонами, при этом машины первого поддерживали те, что шли позади. Одна группа продвигалась прямо по дороге, а другая группа из 25 танков вышла из леса, чтобы смять немецкий фланг.

На панораме показано развитие атаки на склоне холма силами Т-34, поддерживаемых орудийным огнем 76-мм пушек остальных Т-34 и КВ-1. За рамками картинки прислуга уцелевших немецких 105-мм гаубиц спешно прицепляет орудия к тягачам, чтобы отойти за мост. Экипажу PzKpfw III, прикрывающему отход, не позавидуешь. Танкисты ждут, что противник приблизится на расстояние гарантированного поражения его брони из 50-мм пушки до того, как машину выведут из строя. В качестве краеугольного камня обороны моста служит единственная 100-мм пушка, которая оказалась на открытом месте в самый последний момент. Прежде замаскированная и не замеченная командирами вражеских Т-34, эта пушка, стрелявшая 15-килограммовым выстрелом с начальной скоростью полета 835 м/сек, посеяла смерть и разрушения в рядах вражеской бронетехники. И все же Т-34 достигли артиллерийских позиций, уничтожили несколько 105-мм гаубиц прежде, чем их удалось отбросить интенсивным огнем с короткой дистанции и отважными действиями немецких солдат, бросавшихся на врага со связками гранат и бензиновыми бомбами.

КОНТРУДАР РУССКИХ ПОД КАМЕНЕВО 6 ОКТЯБРЯ 1941 г .

Несмотря на отсутствие у них артиллерии, русские все же пользовались бы преимуществом, если бы продолжали стрелять из 76-мм орудий с вершины холмов на большей дистанции, где броня надежно защищала их. Выдвинувшись на расстояние в 20 м от немецких орудий, они полностью утратили защищенность. Подобная неосторожность обошлась им дорого – потерей пяти танков, три из которых записал себе на счет лейтенант Краузе, действовавший с замаскированной позиции.

Потрясенные неожиданным поражением, немцы завершили отход, а русские перегруппировались с целью продолжить наступление, но на сей раз при поддержке артиллерии и пехоты. Однако на следующий день выпал первый снег, наступило некоторое затишье, ознаменовавшее собой начало конца успешного продвижения Гудериана к Москве. Поэтому стратегически, тактически и технически танковое столкновение под Каменеве) представляло собой своего рода поворотный пункт в войне, не говоря уже о характере применения в ней танков. Больше немецкой бронетехнике не приходилось торжествовать легких побед над противником, который быстро учился у врага, применяя танки последних моделей сосредоточенно, вместо того чтобы, как прежде, распылять их по всему фронту, перемешивая с устаревшими машинами.

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ НЕМЕЦКИХ ТАНКОВЫХ ВОЙСК

Потери 4-й танковой дивизии, составившие десять танков, две 88-мм пушки, одну 105-мм гаубицу и одну 100-мм пушку, нельзя назвать тяжелыми, особенно если сравнить с уроном у противника, который недосчитался 18 танков, включая восемь КВ-1. Однако первое крупное боевое столкновение задействованных массово новейших русских машин имело далеко идущие последствия. Начать с того, что успешное противодействие на данном участке фронта, оказанное согласованной русской обороной, и незначительное, как может показаться, тактическое поражение немцев отозвалось эхом повсюду, поскольку линии коммуникаций у захватчиков начали рваться и рушиться под влиянием ухудшающихся погодных условий: вьюги, морозов, снега, дождя и, как следствие, непролазной грязи. Эти климатические прыжки и броски – капризы природы – подтачивали энергию немецкого напора и давали русским неоценимый выигрыш во времени с возможностью стянуть свежие силы и создать новые рубежи и заслоны на вражеском пути к заветной цели – к Москве. Немцы все же и теперь постоянно демонстрировали, что стоят на несколько голов выше русских в том, что касается подготовки, приемов ведения боя, умения выполнять задания и, если можно так выразиться, творческого подхода. Однако в технологическом отношении немецкие танки значительно уступали неприятельским во всем: в огневой мощи, в броневой защите и в подвижности. В противоборстве танков с танками они показали себя как устаревшие. Надлежало в ближайшие же месяцы удвоить толщину броневой защиты PzKpfw III и PzKpfw IV за счет добавления слоя стали поверхностной закалки, а вооружение заменить 50-мм орудиями 1.60 и еще более эффективными длинноствольными 75-мм пушками L43 с начальной скоростью полета снаряда в 700 м/сек. Одновременно предстояло внести все поправки и воплотить новшества в довоенном проекте танка, который в итоге превратился в 56-тонную махину, вооруженную 88-мм пушкой, – «Тигр», а также создать совершенно новый средний танк, достигший массы 43 тонны с наклонным бронированием и 75-мм пушкой 1.70. который получил название «Пантера». Силовые установки тоже сделали заметный шаг вперед от 300-сильного мотора PzKpfw IV к 650- сильному на «Пантере» и 700-сильному на « Тигре». Аналогично и гусеницы стали куда более широкими, чтобы обеспечить машинам на пересеченной местности проходимость КВ-1 и Т-34.

Однако никакие из этих усовершенствований не могли успеть проявиться так скоро, чтобы они спасли немцев от предстоявших им кошмаров холодной зимы. Соединенными усилиями снега, грязи, КВ и Т-34 немцев удалось продержать на этом участке еще две с половиной недели – Мценск пал только через 18 суток после памятного боя на Лисице. Темпы продвижения на всех фронтах замедлились, а столбики термометров упали до 30 градусов ниже нуля, снизив продуктивность действий живой силы и техники до отметки. недотягивавшей до 20 процентов. Еще задолго до 5 декабря, когда войска фон Бока стояли на расстоянии вытянутой руки от Москвы и когда русское контрнаступление паровым молотом обрушилось на группу армий «Центр», все немецкие соединения в донесениях сообщали об усталости до крайности измотанных людей и машин. Численность танкового парка достигла самого низкого уровня, причем не только за счет ожесточенного и становившегося все более упорным вражеского противодействия, особенно огня смертоносных КВ-1 н Т-34 (которые, несмотря на малочисленность, быстро завоевали господство на поле боя), но и из-за уязвимости немецкой техники перед холодами. Топливо и смазка, не приспособленные для таких температур, замерзали. как замерзали и недостаточно плотные сма- зочно-охлаждающие жидкости в двигателях. Из- за узких гусениц возрастало удельное давление на грунт, и танки проваливались в грязь и нередко вмерзали в нее намертво прежде, чем машину удавалось вытащить оттуда. Впервые, когда немцы начали отступать в России, им пришлось бросать множество техники.

Повсеместные поломки и хронический голод на запчасти подорвали немецкую организацию технического обслуживания и текущего ремонта. Чтобы остались на ходу хоть какие-то танки, техники прибегали к безжалостному и беспощадному «каннибализму», растаскивая на запчасти машины, которые в противном случае могли бы еще вернуться в строй. Те же, которые удавалось отправить по железной дороге в Германию для капитального ремонта, прибывали туда едва ли не в виде остовов, ободранные по дороге, лишенные всего, что только можно открутить, и нуждались скорее в полном восстановлении, чем в ремонте. Как ни вредило немцам положение с их бронетехникой, и советские танковые войска переживали едва ли лучшую пору. Количество бронетехники сильно уменьшилось, а качество ее экипажей изрядно снизилось из-за неспособности советских заводов (оборудование большинства из которых пришлось спешно вывозить в тыл из-за вторжения) восполнять потери, тогда как командиров и экипажи не успевали обучать и бросали в горнило битвы едва подготовленными. При столь незначительном числе годных к бою танков, они становились чем-то вроде предметов роскоши для фронта. Тем не менее даже и взвод танков, действовавший в таких экстремальных условиях против ослабленного неприятеля, мог сделать не меньше, чем батальон на заре кампании. При истощенной обороне даже два или три способных двигаться и стрелять танка обладали способностью нагнать такого же страха на врага, как те 16 немецких A7V, которые наступали на Виллер-Бретонне в 1918 г. Лишь немногие схватки танков с танками в ту кошмарную зиму велись со значительно большим размахом. чем самая первая из всех.

БРОНЕБОЙНЫЙ ВЫСТРЕЛ (АР)

С таким снарядом вступали в войну в 1939 г. все танки, однако скоро – с появлением более сложной брони поверхностной закалки – он перестал удовлетворять возросшим требованиями.

БРОНЕБОЙНЫЙ ВЫСТРЕЛ С ЗАЩИТНЫМ НАКОНЕЧНИКОМ (АРС)

Внедрение наконечника из более мягкого металла предотвращало разрушение и распад на фрагменты обычного бронебойного выстрела при встрече с броневым листом и повышало гарантию пробития брони.

МАЯТНИК СУДЬБЫ В ПУСТЫНЕ

Сложности тылового обеспечения плюс трудное положение служб технического обслуживания и текущего ремонта, принявшее характер эпидемии для немцев в глубине России, терзали и немецко- итальянские войска в Северной Африке. Медленный процесс накапливания адекватных запасов горючего, боеприпасов, техники и запчастей, которые приходилось доставлять через Средиземное море, привел к тому, что лишь в сентябре 1941 г. Роммель обрел способность перейти к наступательным действиям, а уже в ноябре он счастливо выпутался из неудачного рейда к британским складам снабжения возле египетской границы. Предприятие обошлось ему в 30 танков (при только пяти не подлежавших восстановлению), потерянных от вражеского огня, налетов авиации, поломок и нехватки горючего. Вследствие этого ему пришлось отложить штурм Тобрука, что позволило британцам в свою очередь перейти в наступление, опередив противника.

Несмотря на гораздо большую удаленность от главных баз снабжения в метрополии, британцы сумели сосредоточить 756 танков (против примерно 400 единиц в распоряжении немецко-итальянской стороны) и не страдали от неритмичности работы служб снабжения. Главная их слабость заключалась в недостаточной мощности пушки, ненадежности последних крейсерских танков «Крусейдер» и фундаментальных просчетах в тактической доктрине. Противотанковыми пушками продолжали служить 40-миллиметровки плюс американские 37-мм орудия, установленные на поставляемых из США легких танках «Стюарт», которых набралось на укомплектование целой бригады. Бронирование британских машин оставалось тем же, что и во Франции, и поддавалось поражению немецкой 50-мм противотанковой пушкой 1.60, стрелявшей бронебойным выстрелом с наконечником, который значительно повысил результативность немецкого противотанкового огня против всей находившейся тогда в распоряжении у их противника британской и американской бронетехники.

В тактическом плане у сторон наличествовали сходства. Каждая считала, что танки и пушки – доминанта оружия в пустыне, заставлявшая пехоту, когда бы та ни покидала укрепленных позиций для участия в подвижных боевых действиях, осторожно жаться к сопровождавшей ее бронетехнике и артиллерии. И немцы, и британцы тяготели к морскому построению и маневрированию по образу и подобию флотов. И те, и другие стремились уничтожить побольше вражеских танков, считая это жизненно важным залогом окончательной победы. 11о вто время, как немцы предпочитали применять танковые части для заманивания британцев к заранее подготовленным артиллерийским позициям, британцы искали этакого ристалищного противостояния танк против танка (что осуждал еще Фуллер в 1918 г.). Таким образом, охотясь за движущимися целями, они становились жертвами неприятельского коварства, вместо того чтобы поступать в соответствии с основополагающим военным принципом, диктующим захват жизненно важных позиций сосредоточенными силами.

В ходе сражения, начавшегося 18 ноября к востоку от Тобрука (и довольно болезненно для атакующих), британцы позволили врагу исполосовать себя в кровь в безоглядных и лихих кавалерийских бросках против пушек и танков, дислоцированных на заранее подготовленных позициях. Как верно подытожил один водитель-танкист, видевший. как рядом с ним гибли многие товарищи: «Мне не слишком-то по душе этот кавалерийский наскок». Однако подобный наскок становился почти неизбежным при вооружении в виде 40-мм пушки с ординарным бронебойным выстрелом, если только атакующие хотели приблизиться на дистанцию поражения к немецким танкам, многие из которых получили дополнительную защиту в виде 30-мм листов брони поверхностной закалки, при встрече с которой бронебойный выстрел не крошился только на самых малых расстояниях. С британской точки зрения, трагедия заключалась в том, что – хотя с апреля 1941 г. в их руках находились любые образцы немецкой бронетехники – прошел почти год, прежде чем они додумались. что все дело в стали поверхностной закалки. А потому в ноябре 1941 г. они продолжали воевать в ложной уверенности, что причина живучести вражеских танков в недостаточной меткости британских стрелков, а не в техническом превосходстве противника, которое и позволяло ему чаще выходить победителем из боев танков с танками.

Столкновение масс бронетехники к юго-востоку от Тобрука протекало в обстановке стихийности и замешательства, где одни соединения и части искали боя с другими в клубах пыли и дыма сражения. Расчет 88-мм орудия мог начинать стрелять с 2000 м, но достигнуть попадания на дистанции свыше 1000 м (когда уже могла показать себя и 50-мм пушка 1.60) удавалось обычно редко, и только на 300 м – если, конечно, везло – британцы могли рассчитывать открыть счет с их 40-мм орудиями. На жизненно важных позициях у опорного пункта Сиди-Резег с его аэродромом потери британцев особенно быстро и опасно росли, когда танки рассеялись в поисках добычи и то и дело натыкались на засады. Британские танкисты безнадежно проигрывали вражеским соединениям, умело распоряжавшимся собранными разведывательными частями сведениями и ведомыми искусными командирами, которые располагали значительно лучшими, нежели у британцев, рациями. Местность к югу и востоку от Тобрука превратилась в танковое кладбище. В какой-то момент численность двух британских бронетанковых бригад, выступивших против врага за четверо суток до этого с примерно 350 танками, сократилась до 50 машин, хотя подавляющее большинство из утраченной техники не подпадало иод категорию «безвозвратные потери», так как вышло из строя вследствие поломок или незначительных повреждений. Но и в этом немцы находились в лучшем положении, поскольку их ремонтные мастерские превосходили британские.

Однако Роммель растерял значительную часть преимуществ, которые дал ему выигрыш в битве, удалившись от жизненно важного района танкового сражения, чтобы ударить на британские линии коммуникаций с небольшими силами оставшейся у него бронетехники. Вместо того, чтобы сосредоточиться на сборе или уничтожении выведенных из строя вражеских танков, он оставил поле британцам, позволив им оттранспортировать поврежденную технику и пополнить парк танков в районе Сиди-Резег. В итоге, вернувшись на этот важный участок. Роммель, уже ослабленный в результате нескольких болезненных для него боевых соприкосновений с британской артиллерией на границе, оказался вынужден начинать все сначала, тогда как тыловое обеспечение у него уже начинало рушиться. К наступлению 4 декабря, несмотря на местные победы над устаревшими британскими танками, он в итоге потерпел поражение из-за нехватки машин и отсутствия должного снабжения, истраченного им понапрасну ранее. К концу года ему пришлось возвратиться в Эль-Агейлу и зализывать там раны, в то время как британцы наращивали силы для вторжения в Триполитанию.

Пробелы в обеспечении безопасности переговоров по радио у британцев дали Роммелю возможность установить, что в середине января у него создастся численное преимущество над британцами в районе Эль-Агейлы. Но даже и в этом случае стремительная упреждающая атака, развернутая им 20 января, не смогла бы опрокинуть британцев, если бы они преобладали в артиллерии. имели лучше налаженную сеть командования и если бы немцы не испытывали огромного воодушевления из-за вполне оправданной веры в собственное превосходство в методах ведения подвижной войны. С холодной точностью немцы применяли сосредоточения танков и противотанковых пушек, чтобы крушить свежие пополнения противника, не располагавшие еще большим опытом боевых действий в пустыне. Один немец описывал, как двенадцать его 50-мм противотанковых орудий:

"ПЕРЕПРЫГИВАЛИ С ОДНОЙ выгодной позиции на другую, тем временем как наши танки, действуя по возможности с места в положении «корпус укрыт», обеспечивших огневое прикрытие. Затем, как только мы обосновывались, на новом месте, приходил наш Hefted прикрывать их, когда они вновь решись вперед".

Что есть описанное выше, как не блестящее взаимодействие родов войск и применение фундаментальных приемов ведения огня? И снова атакуя кавалерийским наскоком, не выдерживая и обращаясь в бегство, британские бронетанковые части потерпели поражение к югу от Бенгази, оставив без прикрытия пехоту с ее трогательно жалкими 40-мм противотанковыми пушками перед всепобеждающими панцерваффе. Что еще оставалось делать пехоте, как не удирать во все лопатки к Газале и Тобруку, чтобы избежать если не полного уничтожения, то огромных и неоправданных потерь?

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ТАНКОВ 1942 г.