5.24. Кассетные элементы: числом поболее, ценою подешевле. Научно — рекреационное мероприятие в Арзамасе-16. Последняя «атака легкой бригады»

5.24. Кассетные элементы: числом поболее, ценою подешевле. Научно — рекреационное мероприятие в Арзамасе-16. Последняя «атака легкой бригады»

Вырваться из атмосферы грошовых интриг на полигон, где отдыхала душа, было прямо-таки навязчивой идеей летом 1996 г. Надо было испытать новые партии 42-мм и 105-мм гранат, а также решить вопрос, каким генератором оснащать боевую часть гранаты калибром 125 мм. И ВМГЧ и ИМГЧ вписывались в отведенные габариты, но расчеты показывали, что, несмотря на существенное повышение мощности боеприпаса, увеличения эффективности ожидать не приходилось, а новая задумка на этот счет — имелась.

Как и в ядерных боеприпасах, в крупнокалиберных ЭМБП целесообразно размещать несколько небольших излучателей, рассеиваемых перед групповым подрывом — тогда цели поражаются на большей площади. Для кассетных элементов был разработан витковый генератор частоты (ВГЧ, рис. 5.46), обмотка которого состоит из одного, и то неполного витка 1. Короткая труба 2 смещена в сторону пьезоэлементов 3, поэтому сначала она, расширяясь под действием взрыва, «выбивает» из них ток, заряжая конденсатор 4, а уж затем замыкает контур, генерирующий излучение.

Применение кассетных элементов позволяло рационально сформировать поле излучения, повысить стабильность эффектов поражения, воздействовать на цель с нескольких разных направлений, что делало более вероятным совпадения лепестков на наиболее «чувствительных» для цели частотах. Кроме того, время генерации ВГЧ не превышало микросекунды, и взрывом можно было образовать вокруг него облако очень плотных газов, что позволяло избежать пробоя.

После испытаний состоялись и переговоры с главой Высокогорного геофизического института, академиком М. Залихановым: мне была предложена должность директора представительства ВГИ в Москве.

Сразу же по возвращении из Нальчика, мы, вместе с Щелкачевым и Третьяковым, отправились на конференцию Мегагаусс-7. Команда ЦНИИХМ представила четыре доклада (об ИМГЧ, УВИС, ПЭГЧ и сверхпроводниковом излучателе). Несмотря на напряженный график, Мегагаусс-7 оставил ощущение приятного сочетания отдыха и работы.

Тем сильнее ощущался контраст в обстановке по возвращении. 15-го августа меня вызвали в ГРАУ. Экспортного договора жаждала не только дирекция ЦНИИХМ, американская сторона, несмотря на не слишком культурное с ней обращение, обратилась с ходатайством в «Росвооружение». Пришлось объяснить ситуацию, сказав о намерении вскоре распрощаться с ЦНИИХМ. Трудно было получить согласие, а уж отказ-то… Все же, ответ составили в таких выражениях, которые допускали в дальнейшем «развитие процесса».

В гот же день выступил с «психологическим этюдом» Клювикер: объявил, что перевод лаборатории в другое направление — дело решенное. Несвежим гарниром послужили сентенции о том, как счастливо расцветет ЦНИИХМ, когда обретет, наконец, его, Клювикера. предельно компетентное руководство. Улавливалось противоречие: если перевод был действительно делом решенным, то словоблудие было вроде и ни к чему, но интерес не иссякал: истинные намерения собеседника не могли не проявиться. Так и случилось: за окном уже было темно, когда словоизвержение прервалось предложением написать заявление о переходе и служебную записку, содержащую структуру нового подразделения «с обязательным включением функций по оформлению договоров на работу с инозаказчиком».

^{Рис. 5.46. Витковый генератор частоты и его схема}

Я ответил, что никаких документов сочинять не намерен, а, уж если будет очень нужно, то время, оставшееся до увольнения могу проработать и простым инженером.

Темп собеседования возрос, терпеливо объяснялась разница в стилях руководства — нынешнего и грядущего. В воздухе витало предчувствие анекдота и оно не обмануло: будущее было обрисовано так: «Сейчас речь идет о небольшом контракте, только чтобы подтвердить результаты, а вот, когда будет большой контракт, я поставлю вопрос о том, что вам надо заплатить не только за текущую работу, но и за то, что вы сделали раньше». Предложение было неимоверно выгодным: «сделайте работу и тогда я поставлю вопрос, что, когда вы сами найдете и будете делать другую работу, вам надо бы (а може — и не надо) заплатить за то, что вы сделали». С трудом сдержался, чтобы не ответить словами из фильма «Судьба барабанщика», снятого по одноименной повести Гайдара («Разве за это взвивал я чапаевской шашкой, а если надо — шел на эшафот?»). Не умолкавший Клювикер, на мой взгляд — жестковато, заявил: «Я знаю о ваших трениях с директором, но имейте в виду, это были его, а не мои обещания». Ответ к тому времени был уже обдуман: «Ну что же, это одна из возможных позиций. Мне давала обещания дирекция ЦНИИХМ и если новая дирекция будет считать их утратившими силу, то и от меня ей чего-то ожидать — наивно. Оформление договоров с инозаказчиком не входит в утвержденный перечень функциональных обязанностей начальника лаборатории, вот и будем придерживаться официальных документов».

Дальнейшее показало, что Оруженосец порученное ему задание выполнил, потому что козырнуть упоминанием об оплате услуг бабы не удалось: опередили назиданием, что нельзя ставить дирекции в вину волокиту чиновников. Пришлось информировать об имеющихся документах. Дальнейший обмен мнениями припоминается смутно, да и завершить его не получилось, потому что прозвучало: «Александр Борисович, не злоупотребляете ли вы нецензурными выражениями, ведь вы же доктор наук!» Перевод не состоялся.

Последующие несколько месяцев противник выжидал. Наконец, последовало нечто напоминающее то, что в севастопольском эпосе известно как «атака легкой бригады под Балаклавой». За всю «легкую бригаду» сдюжил, конечно же, закаленный в незримых сражениях богатырь. Встретив меня в лифте, он, лучезарно улыбаясь, протянул руку. Я не отказал себе в удовольствии спрятать свои за спину. Сияние чуть померкло, но слова продолжали звенеть фанфарами:

— Александр Борисович, директор дал указание готовить включение вашей тематики в указ президента…

— Вот и готовьте, если такое указание дано.

Последовало предложение пройти в кабинет. Там тон стал скорее вкрадчивым, чем торжественным:

— Александр Борисович, пришел отказ ГРАУ на работы ЦНИИХМ с иностранными заказчиками. Директор поручил мне узнать: это — ваша позиция?

— Александр Михайлович, моя фамилия — Прищепенко, а не Караулов (генерал-полковник Н. Караулов — в то время начальник ГРАУ), пожалуйста, будьте предельно внимательны при чтении важных документов.

— Александр Борисович, ведь я ничего не знал о том, что вы отправляете доклад на «Евроэм»…» (Угрожающий намек на то, что рапорт о якобы несанкционированном представлении доклада может быть направлен, куда следует).

— Боже, какая трагедия… А подписи свои на документиках — в бреду, что ли, ставили?

— На каких документах? Принесите, посмотрим…

— Ксерокопии — пожалуйста, у меня в столе…

Не в ксерокопиях нуждался блюдущий чистоту рук и поддерживающий неизменно высокую температуру сердца, а в оригиналах, которые он в свое время опрометчиво подписал, позабыв о таком необходимом в его профессии теплоотборе от головы. Потом приходилось замечать, что домашний телефон прослушивается, фиксировал я и наружное наблюдение, но эти, хоть и опасные, игры оставляли ощущение фарса…

…Сути науки претит косность, она восславляет провозвестников, продравшимся к новым идеям через тернии. Она же незлобивой шуткой, острым словцом дает оценки плохо ориентирующимся, полагающим, что открыли нечто новое, хотя оное не только известно, но и внедрено с десяток лет ранее. Вот, к примеру — пошедший по пути Затычкина «вице- канцлер Букингемского университета Терепс Кили в книге «Секс, наука и прибыли» предлагает взглянуть на науку и ученых новыми глазами, пишет британская газета, The Guardian (2008 г.). Лейтмотивом книги является утверждение, что наука — это не общественное благо, которое надо финансировать из государственной казны. По мнению Кили, ученые рекламируют свою потенцию, применяя интеллект в лаборатории и рассказывая всему миру о своей работе через научные журналы. Не стоит беспокоиться, что финансирование исследований из частных источников убьет стремление публиковаться, ибо публикация работ, утверждает Кили, и является главным стимулом. По его мнению, государственное финансирование научных исследований вредит экономическому росту».

Но для того и наполняют гении сокровищницу знаний, чтобы человечество черпало из нее, делая, как было принято говорить при социализме, «оргвыводы».

Да, хотелось, чтобы барабанных перепонок и далее нежно касались ударные волны, но научный метод требовал не доверяться эмоциям, а выработать рациональную стратегию. А уж для того, что в книге смешного вице-канцлера Букингемского университета поименовано первым, бурлящая вокруг жизнь что ни день — открывала новые горизонты…