Запись №149-01; Нги-Унг-Лян, Лянчин, Чангран, Дворец Прайда

Мы с Мариной сидим на широких тёплых ступенях, ведущих в Логово Львят. Здесь теперь – территория посольства Кши-На.

Лестница из какого-то мягкого минерала, похожего на песчаник, почти сплошь, как широкой ковровой дорожкой, заросла ярко-зелёным и пушистым растеньицем, здорово напоминающим земной мох. Кое-где он даже цветёт мелкими красными и розовыми цветами – и бесконечное хождение туда-сюда ему нипочём. Устойчивый «мох» – английский газон позавидует. Подозреваю, его разводят специально и ухаживают тщательно – он придаёт лестнице особый вид, фантастический, и таким же фантастическим образом поднимается по стенам приблизительно на ладонь в высоту. Но мрамор стен мху, похоже, «не по зубам» – и выше по специальным решёткам, расположенным прихотливым орнаментом, поднимаются вьющиеся розы, растущие справа и слева от входа в Логово, в больших и круглых мраморных вазонах.

Дворец – сотканная из цветов обитель эльфов, дворцовый сад – великолепен. Он напоминает сплошь цветущие джунгли; любимый лянчинцами миндаль – всего лишь рама, живая изгородь, а сама картина состоит из мальв всех оттенков розового цвета, серебряных кустов, похожих на олеандры, сплошь усыпанных крупными молочно-белыми и молочно-лиловыми цветами, из роз и пионов всех форм и расцветок – и высоких раскидистых деревьев, с широко разбросанных ветвей которых струящимися занавесами свисают соцветия, белые, жёлтые и розовые шарики на ниточках. Небывалый сад. Можно понять эстета Эткуру, которому казалось в Тай-Е тускло, грубо и холодно.

Волшебное местечко – этот Дворец. Такая тут обнажённая, раскрытая рукотворная красота – вот, смотрите, что может Лянчин, что могут Шаоя, Кри-Йа-На, Дальний Юг – кроме того, чтоб резать друг другу глотки. Ткать ковры. Ковать металлы и резать камень. Тянуть стекло, нежное, как текущая вода. Выращивать удивительные цветы. Книги писать. А кто бы мог подумать…

А мы – первые земляне и первые кшинассцы, допущенные лицезреть. Сидим на лестнице, смотрим на этот эдемский сад, залитый вечерним светом и тихо радуемся, что до разрушения Карфагена не дошло.

Так тихо, будто сегодняшний безумный день – чья-то дурная галлюцинация. Война – злая ложь. Ладно, в прошлом, в прошлом. Поединок Анну и «мёртвого Льва» – тоже в прошлом: не рискнул Анну запятнать себя казнью, предложил противнику честную смерть.

Подарок оценили. Он не такой трус был, как можно подумать, и далеко не дурак, бывший Лев Львов. Он, наверное, очень хорош внешне был в молодости – вроде Эткуру, с такими длинными раскосыми глазами и фараонскими скулами – и очень несчастен был, сам себя загнавший в те рамки, где нги-унг-лянец не может существовать и быть счастливым. И поймал клинок грудью, умер достойно, Сонну-Лев, очень и очень тяжёлый человек, политик, подлец и злодей. Элсу плакал о нём – но слова не сказал Анну поперёк, прекрасно помнил, во что ему обошлась отцовская любовь. Эткуру никак не проявился – Сонну-Лев успел бросить на Ви-Э ненавидящий взгляд напоследок.

Старшие Львята оказались пожиже отца. Не терпел Сонну противодействия даже в мелочах – уцелевшие дети выглядели форменной слякотью. Может, Анну отдал бы своим солдатам и наследных принцев, но время их метаморфозы миновало, а обрезать их, оставляя шанс на озлобление и мелкие подлости, он не решился. По ужасному древнему обычаю, принцев, лишённых прав, полагалось бы заколотить в деревянные ящики, обмотать их цепью и сжечь – но Анну и тут всё нарушил, ограничившись парой пуль и выслушав нотацию от Бэру.

Синий Дракон – теперь личный духовник Анну; Святой Совет формально объявлен вне закона. Впрочем, дело Бэру – проводить чистку в рядах святых отцов; у него, похоже, давно руки чесались – и реформы Анну дали ему возможность свести старые счёты. Святой Совет дискредитирован полностью – зато Синяя Цитадель, похоже, вернула себе былое величие и право первого, после львиного рыка, голоса. Анну и Бэру смотрят друг на друга с взаимным опасливым почтением – может, ещё не притёрлись и не сработались?

С Ар-Нелем Бэру общается вовсе не так, как полагалось бы столпу истинной веры общаться с необращённым язычником… дорого бы я дал, чтобы узнать, что между ними произошло в Синей Цитадели, когда Бэру выбирал, к кому примкнуть… Надеюсь, мне удастся это выпытать у милого-дорогого Ча хотя бы в общих чертах.

Впрочем, на завтрашнее утро назначен эпохальный поединок милого-дорогого и нового Льва Львов. Анну демонстративно ломает каноны… не слишком ли смело? Ар-Нель, чистенький, увешанный побрякушками, как в старые добрые времена, в длинном кафтане из своих, сохранённых Юу, вещей, о чём-то болтает с синими стражами у фонтана – как в Тай-Е. Вид у него надменный, небрежный и легкомысленный. Что-то он завтра запоёт…

Мы с Мариной истощили запас чудес на целый год вперёд – и наши целительские способности теперь ограничиваются навыками по оказанию первой помощи. При нетяжёлых травмах и начале метаморфозы – у нас большой опыт. Мы выскребли аптечку Ильи досуха, чтобы помочь всем, раненым в драке за Дворцовые Ворота… всё равно убитых много.

С другой стороны, при других обстоятельствах их могло быть гораздо больше.

У Кирри – лёгкая рука. Он намерен учиться у хирургов Синей Цитадели, лучших целителей на территории Лянчина. Ри-Ё собирается остаться с ним и тоже переквалифицироваться в лекари из стеклодува и солдата; они болтают по-лянчински на террасе – и Ри-Ё учит Кирри северной игре в буквы на ладони. Я же, как правильный знахарь, официально приглашён в библиотеку Цитадели – на предмет делёжки опытом. Я считаюсь лекарем при северном посольстве.

При создавшемся, вернее, созданном Юу положении вещей – хорошо, если ещё и не повивальной бабкой… Но, надеюсь, это не надолго: наступает время длительного перемирия, через границу открыт проезд учёным, южане и северяне наверняка побеседуют не только о политике…

Не думаю, что всё будет совершенно гладко. Не уверен, что не случится никаких неожиданностей. Но катастрофы, похоже, мы избежали.

Марина пребывает в задумчивости.

Она – военный консультант Кши-На. Ей с Дин-Ли необходимо вернуться в Тай-Е, чтобы отчитаться перед Государем о законченной миссии. Мне же придётся на неопределённое время остаться при лянчинском дворе.

Я замечаю, что обнимаю её, будто хочу удержать около себя. Она не сопротивляется.

– Гора с горой не сходится, – говорит чуть грустно, но улыбаясь. – Мы с тобой скоро увидимся, Дуров. Мы же налаживаем международные связи… глядишь, грядёт либо поход, либо посольство в Шаоя… не пройдёт и полгода – и я появлюсь…

– Угу. Чтобы снова уйти на полгода…

– Тебя звали в КомКон.

– Спасибо. С вашими методами… Скажи, Мариша, а если бы ты знала в тот момент, что Бэру уже выбрал себе в Львы нашего Анну и собирается прийти на помощь его людям, а не дворцовой страже – ты стала бы вызывать лик Господень?

Марина задумывается.

– Не знаю… Это было красиво… Когда-нибудь их потомки узнают о том, кто был автором знамения… и может быть, простят нам это богохульство за спасённые жизни и спасённые государства… А может, сочтут, что мы не имели права лезть не в свои дела… Но нет, не жалею. Земляне не везде оставляют память в виде метели из цветов, я бы сказала.

– Ага, – отзываюсь я. – Не худшее воздействие, госпожа агент влияния. И если бы цветы везде действовали эффективнее, чем атомная бомбардировка, мы, наверное, заслужили бы доброе слово от потомков, и наших, и чужих.

Ви-Э идёт по аллейке, приподнимая подол шёлковой юбки, прекрасная, как средневековая кшинасская гравюра:

– Господин Вассал Ник, Уважаемая Госпожа А-Рин, Львята ждут вас к ужину, вы будете?

Мы переглядываемся и киваем. Мы идём за Ви-Э в Логово Льва, главный дворцовый корпус, и я слышу, как проигравший в слова Кирри напевает по-русски высоким чистым голоском юного нги, не подходящим этому тексту:

…Проложите, проложите хоть тоннель по дну реки –

И без страха приходите на вино и шашлыки,

И гитару приносите, подтянув на ней колки,

Но не забудьте, затупите ваши острые клыки…