Глава шестая

Глава шестая

Серое, тускло-серое, дымчато-серое все вокруг. И косматые лохмы плотнейшего тумана летят по консолям, пряча от взгляда кончики плоскостей. И тяжелые прозрачные капли-слезинки бьются в лобовое стекло, плющатся, вытягиваются и, перерождаясь в косые рваные полосы, чертят по прозрачным боковинам фонаря длинные, словно кометные, следы.

Потом светлеет. Медленно, робко, будто в серую краску добавляют понемногу белил. Еще белил, еще, а теперь – и синьки… И серое исчезает, становится белым, блестящим, совсем тонким, как пленка. И – пропадает…

Над головой – второе небо: синяя эмаль, инкрустированная слепящим, огненным, клокочущим солнцем.

Небо другое, и ты другой.

Был прикован к земле, теперь свободен. Был на службе у приборных стрелочек, теперь можешь жить и без них.

Был напряженный, сосредоточенный, хмурый, теперь веселись. Ты прилетел в праздник! Веселись, радуйся, хмелей от простора, синевы и близкого общения с солнцем.

Только не забудь: путь домой, путь вниз будет снова серым, тусклым и трудным. И не пробуй преодолеть его с радостной беспечностью. Соберись. Подчини себя стрелочкам. Вздохни раз, вздохни два, вздохни еще, поглубже вздохни. Теперь ступай. И будь строгим к себе…

День решающего испытания откладывался уже четырежды. Сначала ведущий инженер потребовал дополнительной проверки всех автоматических систем. У него не было никаких особых сомнений, просто он сказал:

– Для надежности. – Подумал и добавил: – И для спокойствия души. Дело серьезное.

Специалисты проработали ночь напролет, но к утру так и не управились.

На следующий день в назначенное время совершенно неожиданно пошел проливной дождь. Позвонили на метеостанцию. Синоптики обещали, что погода скоро улучшится, и советовали подождать. Прождали три часа. Ливень действительно утих, но к установке невозможно было подойти – грязь развезло по самые ступицы.

Пока лил дождь, двигателистам пришла в голову блестящая идея. И они потребовали два дня на переделку узла подвески порохового двигателя. Ведущий поколебался – давать или не давать, – но дал.

Наконец, когда все было готово, проверено, отлажено, что называется, отполировано до зеркального блеска, откуда ни возьмись сорвался боковой ветер – сильный, порывистый. И тогда сказал Хабаров:

- Для первого раза с таким ветром лучше не связываться. Полет отложили в четвертый раз.

Четыре раза Хабаров приезжал на аэродром напрасно. Переодевался в потрепанные летные доспехи, мысленно шаг за шагом репетировал свои действия в предстоящем полете: вот так буду садиться в кабину, вот в такой последовательности проверять оборудование, вот так щелкать тумблерами и ожидать таких вот показаний контрольных приборов… и, если будет так, надо будет сделать так, а если вот так, тогда по-другому – и все было зря. Полет откладывался, откладывался раз, и два, и три, и четыре… Физически такая работа изнуряла, может быть, и меньше, чем настоящий полет, а психологически, пожалуй, даже больше. Ведь каждый раз он обязан был рисовать в воображении не только благополучные, но и неблагополучные ситуации тоже.

Сегодня Хабарову предстояло в пятый раз выходить на старт.

Накануне он написал Блышу: "Уважаемый Антон Андреевич!

Пишу Вам очень коротко, т.к. дел по горло. Вам надо подать рапорт на имя генерал-лейтенанта авиации Бородина. Суть дела изложите в двух строчках. К рапорту приложите:

1) Справку о налете (выписка из Летной книжки).

2) Служебную характеристику.

3) Автобиографию с фотокарточкой.

Проситься на должность летчика-испытателя не советую, лучше предлагайте себя кандидатом в группу подготовки летчиков-испытателей. Я звонил Бородину, он сказал, что набор начнется скоро.

Вас, конечно, интересует, каковы шансы попасть? Думаю, есть.

Перед тем как станете писать рапорт, еще раз взвесьте как следует все. Кое в чем, судя по Вашему письму, Вы, Антон Андреевич, сильно заблуждаетесь. Летчики-испытатели "делают биографии" не только в воздухе, но и на земле. Напрасно вы полагаете, что в нашей невоенной организации налаживать отношения с начальством проще, чем у Вас в армии. Не уверен. Совсем даже не уверен.

Проверьте, как у Вас с терпением. Много ли? Летчику-испытателю надо много. Очень много.

Признайтесь самому себе, любите ли вы учиться. У нас Вам придется постоянно, ежедневно и  в с ю  решительно жизнь что-то изучать, узнавать, чем-то овладевать. Командирская учеба в части покажется Вам тут детским садом.

Оцените свою принципиальность. Профессиональную принципиальность. Летчику-испытателю даже с малым изъяном в этой области – смерть.

Мне очень жаль, что я не могу сейчас написать Вам более обстоятельно. Во всяком случае, советую еще и еще подумать. Любить летную работу естественно для каждого летающего человека. Это условие необходимое, но еще далеко не достаточное для того, кто идет в испытатели.

Если по трезвому размышлению Вы направите рапорт, то сразу же садитесь за учебники и основательно повторяйте курс наук. На приемных экзаменах Бородин совершенно беспощаден. Он всегда был и остается сторонником высокоинтеллектуальной школы подготовки летчиков-испытателей. Учтите, что кавалерийская лихость абсолютно не в его характере и не в его принципах.

Желаю успеха, жму руку. Ваш В. Хабаров".

Покончив с письмом, Виктор Михайлович лег.

Спать не хотелось, но спать надо было, и он заснул, заставив себя подчиниться необходимости. О предстоящем полете больше не думал, и беспокойные сны его не мучили.

Будильник прозвонил ровно в пять.

Минут сорок Виктор Михайлович пропадал на балконе – растягивал амортизаторы, заменявшие ему покупные эспандеры, сгибался, разгибался – ломал тело. Принял душ. В начале седьмого позавтракал, не замечая, что ест, и выехал на аэродром.

Ехал Хабаров быстро, стараясь не думать ни о чем постороннем. Прислушиваясь к мотору, определил: когда резко нажимаешь на акселератор, постукивают клапаны. И тут же решил: в воскресенье надо будет заняться, подрегулировать.

На старте все было готово. Не спеша переоделся, сверил часы, еще раз заглянул в наколенный планшет, где весь предстоящий полет был расписан на длинный ряд последовательных операций.

К Хабарову подошел ведущий.

– Все проверено, Виктор Михайлович, все в порядке.

– Хорошо, – сказал летчик, – иду.

Он уселся в кабине, пристегнулся привязными ремнями к сиденью и начал готовиться к взлету. Бросил взгляд слева направо: осмотрел приборы, все было нормально. Проверил положение тумблеров, рычагов, кранов, переключателей, все было нормально. И тогда Хабаров нажал на кнопку включения радиопередатчика:

-Акробат-один, Акробат-один, Акробат-один, я – Гайка, как слышите, проверка связи.

– Гайка, я – Акробат-один, слышу вас отлично.

- Понял вас, Акробат-один, понял.

Хабаров защелкал тумблерами левой панели – включил автоматы защиты. Мысленно он называл тумблер, включал и тут же проверял, правильно ли включил. Через минуту доложил?

- Акробат-один, я – Гайка, к запуску готов. И земля мгновенно откликнулась:

– Гайка, я – Акробат-один, вас понял. Запускайте основной.

– Понял, запускаю, – сказал летчик и нажал на кнопку стартера.

Хабаров слышал, как набираются обороты, слышал, как стартовый движок вошел в зацепление с главным валом двигателя, он заметил, как ожили и поползли прочь от нулей стрелочки контрольных приборов. Потом в двигателе появился новый звук – низкий, урчащий – это турбина набирала обороты. И вот уже за спиной у него засвистело. Хабаров посмотрел на приборы и понял: основной двигатель заработал.

Плавно перемещая рычаг управления двигателем, он не сводил глаз со счетчика оборотов и контрольного термометра. Гул нарастал. Двигатель выходил на взлетный режим.

- Акробат-один, я – Гайка. Двигатель на взлетном, все в порядке.

– Понял вас, Гайка. Давай форсаж.

– Даю.

Обвальный грохот потряс стартовую площадку. Форсаж включился.

– Я – Гайка, есть форсаж. Все в порядке.

– Понял. Давай взлетный, Гайка.

– Есть взлетный, – сказал летчик и большим пальцем правой руки нажал красную кнопку на ручке управления. В этот же момент левой рукой он пустил стрелку секундомера бортовых часов.

Вжавшись подошвами в рифленчатые ножные педали, упираясь левой рукой в специально приваренную к борту скобу, он косил глазом на секундомер и ждал, ждал, пока пройдут сто секунд, пока сработают все автоматические цепи и грохнет ракетный двигатель.

Секунды прыгали медленно. Левая рука начала затекать.

Восемьдесят секунд отсчитала стрелка, девяносто… девяносто пять…

– Ну! – сам себе сказал Хабаров, но ничего не случилось: ревел основной двигатель, сгорало топливо, мелко подрагивала установка, а ракетный двигатель молчал.

Прошло сто восемьдесят секунд.

- Акробат-один, я – Гайка, стартовый не запустился, выключаю основной, – сказал Хабаров. И земля разрешила выключать.

Стало тихо. Хабаров сидел расслабленный и все еще смотрел на бессмысленно бегущую стрелку секундомера. Потом он расстегнул замок привязных ремней, откинул сдвижную часть фонаря и начал приподниматься в кабине. И тут земля рявкнула:

– Гайка, назад, сидите… Полный цикл выключения – три минуты двадцать.

Он усмехнулся. Теперь, когда основной двигатель был уже вырублен, полный цикл срабатывания автоматических цепей его мало занимал – если б вдруг ракетный ускоритель все-таки включился, его, как котенка, выплюнуло бы с направляющих и приложило всем весом машины о землю. Но спорить Хабаров не стал, послушно опустился в пилотское кресло, досидел до полных трех с половиной минут и только тогда вылез.

Виктор Михайлович отошел от установки, лег на траву и, медленно покуривая сигарету, стал глядеть в небо.

Все время его тревожили фиксаторы рулей – ну-ка не сработают, не отключатся в положенный момент, и он останется на неуправляемой машине без высоты, а подвел ракетный двигатель. Этого он никак не ждал.

Небо было блеклое и спокойное.

Хабаров бросил сигарету и вернулся к установке: надо было узнать, что же все-таки случилось.

Машину облепили техники, и первое, что услышал Хабаров, приблизившись к самолету, срывающийся на фальцет голос ведущего:

– К чертовой матери таких работничков. Судить за это надо!

Седой грузный электрик, чуть заикаясь, пытался возражать:

– Кто ж его знал… отошел разъем… сами видите… Сто раз не отходил, а тут на… как назло…

– Не знаю, не знаю, не знаю, отошел разъем или его вообще не подключили. Докажи, что подключил…

– Ну зачем же так?.. Отошел – ясно…

- А мне неясно. Понимаешь – неясно! Хабаров тронул ведущего за плечо:

- Чего вы так волнуетесь? Я не кричу, а вам чего кричать? Разъем вполне мог отойти. В принципе на него надо будет поставить легкую пружинную контрочку, а сейчас хорошо бы раздобыть простую аптекарскую резинку. Зафиксируем очень просто.

И ведущий сразу успокоился.

– Мне перед вами, Виктор Михайлович, совестно. Столько мурыжили вас и из-за такого, извините, г… еще и фальстарт устроили. Черт знает что.

– Бывает, – сказал Хабаров, – пусть дозаправляют машину, прихватывают разъемную колодку резинкой, и мы сейчас все повторим.

И снова был запуск, и тревожный голос земли отвечал на его запросы; и снова бежала стрелка секундомера, и немели ноги, вжатые в рифленчатые педали, и весь он, напряженный, неестественно скованный, ждал рывка, грохота, удара…

И рывок оказался мягче, и грохота он почти не заметил. Машина метнулась по рельсам-направляющим, быстро-быстро набрала скорость и уже схватилась за воздух, и помчалась вперед и вверх, и ему показалось, будто он услышал два последовательных тихих щелчка: освободился стопор элеронов и руля высоты. Летчик ощутил: ручка управления ожила, сделалась пружинистой и послушной. Он с облегчением вздохнул и принял самолет от умнейших, тончайших, совершеннейших, но все-таки чужих ему автоматов в свои руки. Собственно, на этом испытание было закончено. Дальше последовал самый обычный, самый будничный полет, завершившийся нормальной посадкой.

Закончился первый полет. Но вся программа заняла еще много времени. Хабаров выполнил шестнадцать взлетов со стартовой установки. Он исследовал возможность подъема с меньшими и большими углами, выработал методику действий для летчиков, которым еще только предстояло занять его место, тщательно проанализировал и оценил работу всех автоматических устройств.

Не все шло гладко.

На девятом полете фиксатор рулей управления все-таки подвел его. Очутившись в воздухе, Хабаров почувствовал: самолет летит, но ручка управления не оживает. Его бросило в пот. Он приказал себе: "Спокойно!" – и, тихонечко действуя триммером, стал уводить самолет подальше от земли. Высота! Ему нужна была высота, хотя бы двести метров… А мозг напряженно работал: что могло произойти? Узел за узлом он высвечивал схему фиксатора. Дошел до АЗС – автомата защиты. Мог отказать? Нет. Мог выключиться? Мог! И он извернулся змеей, глянул влево и вниз, увидел – АЗС выключен. Включил. Ручка тут же ожила. И тогда он понял: сам нечаянно выключил, зацепил и выключил…

Потом, составляя официальный письменный отчет, Хабаров указал: "Система себя оправдывает. Летать, используя ее возможности, не особенно трудно, однако надо…" И в четырнадцати четких пунктах перечислил, что должен учитывать, предвидеть, знать и понимать летчик. Дальше шли замечания. Замечаний было семьдесят два – конструктору, эксплуатационникам (упоминался случай с разъемной колодкой), летчику-испытателю, то есть в данном случае самому себе (упоминался случай выключения АЗС)…

Вечером того дня, когда Виктор Михайлович подписал все экземпляры начисто перепечатанного на машинке отчета, он складывал начлету:

– Программу закончил, Федор Павлович, все в порядке.

– Ну и как бочка? – спросил Кравцов.

– Бочка она и есть бочка. Страху много, удовольствия мало, но летать можно. – И тут же спросил: – А что у Севса слышно?

– Пока отбрехиваются. Помаленьку работать тоже начали. А ты думал, будет как-нибудь иначе?

– Нет, не думал. Куда им деваться? Доводить машину все равно надо. Слишком далеко дело зашло, слишком много денег в нее вбито.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава шестая.

Из книги Танк, обогнавший время автора Вишняков Василий Алексеевич

Глава шестая. На двух полигонах1 сентября 1939 года гитлеровские танковые дивизии двинулись на Польшу. Подспудно уже клокотавшее пламя второй мировой войны первым огненным языком вырвалось наружу.По дорогам Польши на восток двигались в основном танки T-II - легкие машины с


Глава шестая

Из книги НЕТ автора Маркуша Анатолий Маркович

Глава шестая Сначала она писала ручкой с синими чернилами, чернила кончились, и пришлось взять другую. Эта другая оказалась с расщепленным, брызгающим пером, заправленной черными чернилами. Запись получилась пестрой. Как ни странно, но такая небрежность ее ужасно


Глава шестая. Успехи, неудачи и политика

Из книги Ракеты и полеты в космос автора Лей Вилли

Глава шестая. Успехи, неудачи и политика Сказать, что обстановка в «Немецком ракетном обществе» к концу 1929 года была неприглядной, — значит несколько приукрасить положение. Замысел Оберта остался неосуществленным, Винклеру пришлось отказаться от издания ежемесячного


ГЛАВА ШЕСТАЯ БОЕПРИПАСЫ

Из книги Стрелковое оружие России. Новые модели автора Катшоу Чарли

ГЛАВА ШЕСТАЯ БОЕПРИПАСЫ Без боеприпасов стрелковое оружие представляет собой не более чем очень дорогую дубинку – и, следует добавить, не очень удобную. Огнестрельное оружие следует рассматривать как систему, состоящую из двух компонентов: пусковое устройство


Глава шестая Отважные «труженики моря»

Из книги Удар под водой автора Перля Зигмунд Наумович

Глава шестая Отважные «труженики моря» «Тихая» война В первые месяцы второй мировой войны один английский журналист решил совершить плавание на тральщике с тем, чтобы дать в свою газету хороший очерк о боевой работе корабля.Когда он прибыл на тральщик, первое, что его


Глава шестая СВЕРХДРЕДНОУТЫ

Из книги Линейный корабль автора Перля Зигмунд Наумович

Глава шестая СВЕРХДРЕДНОУТЫ етыре года первой мировой войны многому научили моряков и судостроителей. В этой войне почти все морские сражения велись на больших дистанциях, почти всегда противников разделяли 60-100 кабельтовов (11-20 километров). Но броня дредноутов


Глава шестая

Из книги Джордж и сокровища вселенной автора Хокинг Стивен Уильям

Глава шестая Наутро за завтраком у Джорджа отчаянно слипались глаза, да и непривычно было завтракать в то время, когда обычно обедаешь. Но всё это, конечно, было чепухой в сравнении с тем, что рассказала ночью Анни.Джордж пока не знал, что об этом думать. Вообще-то, Анни


Глава шестая Через скачок уплотнения

Из книги Воздушно-реактивные двигатели автора Гильзин Карл Александрович

Глава шестая Через скачок уплотнения Как же влияет скорость полета на работу турбореактивного двигателя? Чтобы выяснить это, проследим за работой двигателя в наших искусственных цветных воздушных океанах. Мы будем интересоваться тем, как изменяется скорость и давление


Глава шестая

Из книги Тайна песчинки автора Курганов Оскар Иеремеевич

Глава шестая Еще готовясь к побегу, Хинт продумал, как он выразился, «математическую карту» всей операции. Он лежал на нарах после тяжкого, изнурительного дня и решал самые замысловатые математические задачи на тему: два человека бегут, а десять человек их догоняют. Он


Глава двадцать шестая

Из книги Записки строителя автора Комаровский Александр Николаевич

Глава двадцать шестая Однажды утром силикальцит перешагнул границы СССР и начал путешествовать по миру. И вскоре Хинт прикрепил к своей карте, висевшей на стене его комнаты, еще два флажка. Они точно копировали национальные флаги государств — Италии, Японии.Правда, еще


Глава шестая РУСТАВИ. АНГАРСК. БЕЛОМОРКАНАЛ

Из книги Сердца и камни автора Курганов Оскар Иеремеевич

Глава шестая РУСТАВИ. АНГАРСК. БЕЛОМОРКАНАЛ Еще шла Великая Отечественная война, а партия и правительство разработали широкую программу восстановления и развития народного хозяйства СССР. В начале 1944 г. в дни победоносного наступления Красной Армии Государственный


Глава шестая

Из книги Проектирование будущего автора Фреско Жак

Глава шестая Еще готовясь к побегу, Лехт продумал, как он выразился, «математическую карту» всей операции. Он лежал на нарах после тяжкого, изнурительного дня и решал самые замысловатые задачи на тему: два человека бегут, а десять человек их догоняют. Он убедил себя, что


Глава двадцать шестая

Из книги автора

Глава двадцать шестая Такой же тост произнес в своей квартире в Москве Алексей Иванович Долгин. Авторам и создателям силикатобетона, посвятившим этому бесцементному камню почти тридцать лет, тоже присудили такую же премию. В гостях у Долгина были в этот вечер все его


Глава шестая

Из книги автора

Глава шестая Туров не слушал Шилина — он был увлечен бумагами, которые ему принес референт. К тому же речь эту он читал и одобрил. Он знал, что Петр Петрович не скажет «никакой отсебятины». Он посмотрел на Лехта, их взгляды встретились. Туров понял, что Лехт не считает себя