Преступность евреев {12} [137]  Из Научного кабинета по изучению личности преступника и преступности С.С. Вермель

Преступность евреев издавна занимала разных исследователей. И понятно почему. Еврейское население, вкрапленное более или менее значительными массами в толщу других народов, представляло, казалось, самый подходящий материал для выяснения роли расового фактора в этиологии преступности. Кроме того, ни для кого не секрет, что среди нееврейских народов вкоренилось убеждение, что еврейская раса в моральном отношении стоит ниже других народов, и определением коэффициента преступности евреев думали подтвердить или опровергнуть это положение. Известно, что этот всеобщий взгляд на еврейский народ часто служил оправданием и прикрытием для всевозможных репрессивных мер, предпринимавшихся разными правительствами против евреев. Так, у нас в России, в 80-х годах прошлого столетия была назначена специальная комиссия, так наз. Паленская комиссия, которая для выяснения морального облика евреев занялась, между прочим, определением преступности их. Обработка статистических данных за четырехлетие 1880–1883 гг. показала, что среднее ежегодное число осужденных евреев для всей России (3172) составляло около 4 % всего числа осужденных, и для черты оседлости (2879) – 13,2 %. Это число почти вполне соответствовало численности евреев в государстве.

Предубежденная, а потому недовольная таким объективным показанием цифр комиссия высказала предположение, что такая сравнительно низкая преступность евреев зависит от искусства евреев скрываться от суда и следствия, укрывать своих преступников и т. п., что в действительности число преступлений должно быть гораздо выше, причем комиссия не заметила, что ее статистика методологически не выдерживает никакой научной критики и что вообще статистика преступности не может ничего дать для выяснения морального облика данного коллектива, так как число «пойманных воров» нисколько не соответствует действительному их числу. Какова же в действительности преступность евреев? По единогласному мнению всех невропатологов и психиатров, нервные и душевные болезни среди евреев встречаются чаще, чем у других народов. Далее, евреи составляют почти исключительно городское население. По своим занятиям они, главным образом, ремесленники, торговцы и лица так наз. либеральных профессий… По своему ужасному экономическому положению, как подтверждают все серьезные исследователи, еврейская масса – в России (времен царизма и «черты оседлости»), Галиции, С.-Американских Соединенных Штатах (Нью-Йорк, Чикаго), Лондоне – превосходит все, что известно относительно пролетариата других народов. Кто не знает так наз. «потогонной системы» еврейских рабочих в Лондоне и Америке, кто не знает ужасающей нищеты больших городов бывшей черты оседлости! Достаточно указать на один факт, что бывали годы, когда в Одессе благотворительной помощью к празднику Пасхи пользовались до 60 % всего населения этого города. Означенные три фактора – психопатия, урбанизм и пауперизм – a priori должны породить большую преступность еврейского населения. Относительно самоубийств статистика подтверждает это априорное предположение, так как число самоубийств среди евреев в некоторых местах действительно как будто немного больше. Верно ли это и для преступности и как найти ответ на этот вопрос? Статистические данные, приводимые в литературе, страдают такими методологическими дефектами, что с объективно-научной точки зрения ими пользоваться не следует. В самом деле, когда сравнивают число преступников на 100 000 русских и 100 000 евреев, то сравнивают несравнимые величины. Среди 100 000 русских – 80 000 жителей деревни, земледельцев, среди 100 000 евреев – почти все горожане, а нам известно, что городское население дает больший коэффициент преступности, чем сельское. Сравнивать надо, значит, городское население русское с городским населением еврейским. И этого еще мало. Мы знаем, что каждый класс, каждая профессия имеет свою преступность. И если мы хотим определить и выявить расовый фактор в чистом виде, мы должны сравнивать русское торговое население с еврейским торговым населением; русских ремесленников с еврейскими ремесленниками, и притом сравнивать те и другие группы при равных условиях, ну, хоть в территориальном смысле. Нельзя сравнивать ремесленников или торговцев евреев, живущих в Бердичеве или Витебске, с ремесленниками или торговцами русскими из Пензы или Калуги. Только при этих условиях, составляющих элементарные требования статистической науки, можно было бы найти ответ на поставленный выше вопрос. Но таких данных пока не имеется. Имеются в небольшом количестве статистические данные, только отчасти приближающиеся к этому требованию. Так, для Германии собраны данные о преступности евреев в сравнении с процентом их участия в той или другой социальной группе:

Для Голландии. Начальник отдела криминальной статистики де-Росс в своей работе констатирует, что во всей Голландии было осуждено на 100 000 за разные преступления:

Зато в Амстердаме, где имеется большое число рабочих и шлифовальщиков драгоценных камней, осуждены:

Мы видим, таким образом, что так наз. «специфические» для евреев преступления, с уравниванием социальной структуры еврейского населения, становятся все незаметнее и выравниваются с преступностью прочего населения. Но количественно все-таки они меньше, чем у христиан.

Относительно Голландии мы имеем новые данные:

Ж. Сурмондт (G. Г. Suermondt) в своей работе о преступности евреев в Голландии за пятилетие 1911–1915 гг. нашел, что на 10 000 осужденных оказалось 28 у католиков, 22 – у протестантов и 20 – для евреев. По роду преступлений он вычислил, что на 100 000 евреев, с одной стороны, и 100 000 неевреев – с другой, число осужденных представляется в следующем виде:

То же самое наблюдается в Лондоне. Прежде всего замечается непрерывное уменьшение преступности евреев из года в год:

Если считать еврейское население Лондона в 140 000, то получим 338,7 на 100 000 евреев. Это для Англии очень низкий процент. Если обратиться к России и произвести статистические вычисления по вышеуказанным принципам, т. е. сравнить преступность городского населения еврейского и нееврейского в одной и той же губернии, то увидим, что, например:

...

В Виленской губ. за 1885 г. евреи составляли 66,2 % всего городского населения, а осужденных было 52,1 %, т. е. на 10 000 евреев – 14, а неевреев 26,9.

В Ковенской губ. за 1885 г. евреи составляли 80,4 %, а осужденных было 50,1 %, т. е. на 10 000 евреев – 8,9, неевреев – 36,5.

В Гродненской губ. – 80,5 %, осужденных 66,6 %, т. е. на 10 000 евреев – 10,6, не-евреев – 22,5.

Все это показывает, что при более или менее точной обработке статистического материала, в общем, преступность евреев повсеместно меньше, чем христиан: что касается характера ее, то, как удачно выразился Рунин, «христиане совершают преступление посредством кулака (физическими средствами), евреи – посредством ума».

Где же причина этого явления? Чем объяснить такой непредвиденный результат, такое противоречие между ожидаемой a priori преступностью (Soll-Criminalität немцев) и действительной (Ist-Criminalität)? Есть, конечно, факторы в еврейской жизни, которые действуют в противоположном вышеуказанном (психопатии, урбанизм и пауперизм) направлении. Так, напр., слабое развитие алкоголизма среди евреев, несомненно, играет чрезвычайно важную роль в смысле уменьшения преступности. Но эти обстоятельства, вместе взятые, не в состоянии были бы нейтрализовать таких грозных и решающих факторов, как психопатии, урбанизм и пауперизм.

Проф. Франц Лист, устанавливая факт, что: 1) общая преступность евреев существенно благоприятнее, чем у христиан; 2) что она исключительно благоприятна в отношении одних деликтов и исключительно неблагоприятна при других, – приходит к заключению, что это есть результат профессионального фактора, особенностей еврейских занятий, что это не расовая особенность, а особенность социального положения расы.

По методу, примененному впервые Р. Вассерманом (Rudolf Wasserman), предполагаемая преступность (Soll-Criminalität) евреев относится к действительной (Ist-Criminalität) как 1: x ; «специфическая» преступность евреев x получится при делении действительной преступности на предполагаемую.

Если бы преступность евреев была только профессиональной, тогда она ничем не отличалась бы от прочей, т. е. равнялась бы 1. А между тем мы видим в действительности совсем иное: в одних случаях она меньше, в других – больше. И тут-то, по нашему мнению, выступает, между прочим, расовый фактор, или, лучше, национальное влияние. Слово «нация» не следует никоим образом понимать в чисто биологическом смысле. Мы знаем, что чистых рас нет, и даже наиболее изолировавшаяся и насильственно изолированная от других народов еврейская нация, – и та имеет в своих жилах немало чужеродной крови. Термин «нация» мы теперь понимаем, как сложный культурно-психологический комплекс, в который кроме чисто биологических элементов входят прошлое народа, его исторические переживания, его религия, быт, нравы, воззрения и вообще все то, что называется культурой и что трансформирует примитивного человека в данный духовно-культурный тип.

С этой точки зрения еврейский народ представляется в высшей степени своеобразным и во многом отличным от других народов Европы. Прежде всего он имеет культуру, насчитывающую уже около 4 тысяч лет, и когда многие народы современной Европы, среди которых он теперь живет, находились еще на весьма низкой ступени развития, он уже создавал такие мировые духовные ценности, как Библия, Пророки, Псалмы, создавал христианство, завоевавшее потом весь мир. Потеряв свою политическую независимость и рассеявшись по всему свету, он в течение почти двух тысяч лет жил и живет в положении необходимой самообороны, борясь за свое существование и выдерживая постоянный натиск окружавших его народов. Ясно, что за это время, когда он повсюду жил в ничтожном меньшинстве и вечном страхе за свою жизнь, воинственные инстинкты древнего человека, его агрессивность постепенно бледнели, угасали и в известной степени атрофировались. Быть может, тут играло роль еще и то, что после падения Иерусалима вся наиболее воинственная часть народа была перебита и уничтожена. Правда, это, быть может, и развило в еврействе то, что обычно называют трусостью и что, с другой стороны, можно считать потерей дикого задора, драчливости, кровожадности хищника. Не забудем, что евреи в течение веков почти не принимали участия в войнах, которые наполняют всю историю Европы последних двух тысяч лет. Преступление против личности есть проявление агрессивных инстинктов человека, инстинктов нападения, и вполне естественно, что евреи, в течение тысячелетий ведущие мирную, культурную жизнь и совершенно не проявлявшие никакой агрессивности, в значительной степени заглушили в себе те инстинкты, которые в конечном счете служат последним толчком в механизме преступления. Если за все десятилетие 1892–1901 гг. в Германии не было осуждено ни одного еврея за поджог, предумышленное убийство, детоубийство, отравление, то это достаточно говорит за исчезновение кровожадных инстинктов у евреев. Косвенным доказательством этого предположения может служить следующее обстоятельство. Говорят, – достоверных фактов пока еще не имеется – что в последнее время замечается усиление еврейской преступности, что среди бандитов, налетчиков – много евреев и что они проявляют особую жестокость. Если это так, то это должно признать влиянием истории последних тридцати лет. С 90-х годов прошлого столетия среди еврейского населения ведется сильная пропаганда борьбы и активности. Естественно, что эта масса, бесправная и преследуемая, наиболее угнетенная и больше всех заинтересованная в свержении режима, от которого она больше всех страдала, что эта масса, нервная и истеричная, а потому и легко внушаемая, страстно поддалась этому призыву и трансформировала свою обычную «трусость» и пассивность в «храбрость», воинственность и агрессивность. А примеры храбрости евреев в истории последнего времени общеизвестны. Министр Плеве, лучше всех знавший еврейское рабочее движение, как-то сказал: «Говорят, что евреи трусливы; мне кажется, что нет народа более храброго, чем они». И это не фраза. Евреи за это время обнаружили необыкновенную храбрость. Вспомним разные покушения, совершенные евреями в последние десятилетия, разные смелые побеги из тюрем и проч., и проч. Я знаю случай, когда в квартиру моих пациентов-евреев ворвались вечером двое бандитов с револьверами в руках и хотели было приступить к грабежу. В комнате, кроме хозяйки дома, в это время сидел один ее знакомый, молодой низкорослый и тщедушный еврей, по фамилии Гольдштейн. Он схватил одного из бандитов на руку, вырвал у него револьвер и тут же одним выстрелом уложил его на месте. Этот случай был описан в газетах. Я не помню, чтобы подобные случаи имели место среди более храбрых неевреев. Все это, на мой взгляд, вспышка заглохшего было у евреев инстинкта воинственности и нападения. Возможно и вероятно, что это обстоятельство имело влияние и на усиление еврейской преступности, если только действительно такое усиление имеет место.

Данные наших обследований в «Научном кабинете для изучения преступности» говорят следующее:

На 1357 человек неевреев оказалось евреев 87, т. е. 5,4 %.

Эти цифры ничего определенного не дают. Большинство – мелкие преступники, обвиняемые в краже и мошенничестве. Интересно, что почти все – прибывшие из провинции, главным образом из Украины, которая пережила ужасающие еврейские погромы и страшный голод. Неграмотных и малограмотных среди них довольно много. Выводов никаких из этих цифр сделать нельзя, разве только тот, что в данном случае преступность евреев, в общем, не больше нееврейской, что по характеру своему она ничем не отличается от того, что нам уже известно о еврейской преступности вообще.

Литература: G. Г. Suermondt. Revue de droit pénal et de criminologie, 1924, № 1.

Еврейская энциклопедия. T. XII, с. 902–910, откуда мы заимствовали приведенные данные; там имеется еще много доказательных цифр такого же характера, но мы их не приводим ввиду их однородности.

Franz v. Lizst. Das Problem der Kriminalität der Juden. Giessen, 1907.

Rudolf Wassermann. Beruf Konfession und Verbrechen. München, 1907.

M. H. Гернет. Моральная статистика. M., 1922, с. 148.