4. «Асы всех асов» (Рихтгофен и Фонк)

4. «Асы всех асов» (Рихтгофен и Фонк)

Больше всех самолетов в воздушных боях первой мировой войны — восемьдесят — сбил Манфред Рихтгофен (имя и фамилия в данном случае даются для того, чтобы отличать Манфреда от его брата Лотара, сбившего сорок самолетов). Рихтгофен оставил «Записки», в которых так изложил свое мнение о естественном размежевании летчиков в германских воздушных силах:

«Летчиком-истребителем способен быть не каждый. Я знал многих бойких молодых людей, которые, испытав себя в роли воздушного бойца, бросали авиацию. Летчик-истребитель обычно проходит следующие стадии: юным пилотом он горит желанием сражаться, иметь успех. Он берется за дело горячо, но попадает под обстрел опытного англичанина. Тут юный задор выдыхается; летчик осознает опасность, борется больше не с противником, а со страхом. Честный воин приходит с искренним докладом, но многие занимаются самообманом и продолжают летать. Они принимают участие в воздушных боях, стараются даже помогать другим в беде, но сами никогда не нападают. Только ничтожный процент преодолевает порог, обязательный для настоящего истребителя, и только этот процент дает асов».

Немецкие асы в своем подавляющем большинстве были индивидуалистами, «охотниками» за одиночными. самолетами противника и не проявляли большой активности. Своим опытом они предпочитали не делиться, полагая, что он добывается каждым истребителем в бою, где «лектором» является противник. Рихтгофен, будучи еще молодым летчиком, спросил у «основателя немецкой тактики боя» Белке (40 сбитых самолетов), как ему дается успех. Ответ был кратким: «Это очень просто. Я подхожу близко к своему противнику, тщательно целюсь, а потом он падает».

Только из последующей практики боев Рихтгофен понял то, что не может дать теория или рассказ ветерана, понюхавшего порох, — как определить это «близко» и как «тщательно целиться» под ответным огнем, избегая его. «У большинства понятие о 50 метрах весьма растяжимо, — писал он. — Мне приходилось расспрашивать молодых летчиков, за которыми я наблюдал во время полета. Они мне говорили, что подлетали к противнику на 10 метров. Я не преувеличу, если скажу, что к 10 метрам можно было свободно приписать еще два нуля».

Воздушный бой, по мнению Рихтгофена, — «это такая область, которую можно объяснить одной фразой, и в то же время о нем можно писать целые тома и не исчерпать темы». Следуя немецким традициям, он предпочитал «фразы», например взятую у своего учителя Белке: «Главное в воздушном бою — вертикальная скорость». За этой фразой — качество техники, перевод боя на вертикаль, «захват высоты», быстрый разгон и, наконец, возможность нападать (или переводить бой из оборонительного в наступательный). Оставалось «немногoe»: настойчивое бесстрашное сближение с противником на 50 метров и огонь в упор.

Таким образом, первую половину успеха Рихтгофен брал у техники и оружия, которые имели превосходство над противником, а вторую — у умения искусно владеть ими в разнообразных и сложных условиях воздушного боя.

Французский «ас всех асов» Ренэ Фонк (75 сбитых самолетов) был не похож на Рихтгофена.

По свидетельству Де-Шаваня — французского историка авиации, — Фонк — ас особого типа, не укладывавшийся в обычные представления:

«Он всегда обдумывал проблемы истребительной авиации, его тактика боя была основательно проработана, приемы заготовлены, четко выписаны, а очереди из пулемета — точны. Недаром его называли «воздушным математиком», Фонк никогда ничего не предпринимал на «ура» и никогда не маневрировал в воздушном бою, не отдавая себе отчета в последствиях этого маневра. Как летчик — это образец хладнокровия и рассудительности».

Методы, разработанные Фонком, привели бы к еще большим результатам, если бы в авиационных кругах не препятствовали их широкому проведению в жизнь. Некоторые считали, что Фонк не может сравниться по героизму со вторым асом Франции, виртуозом Гинемером (54 сбитых самолета), и изображали его всегда лишь наблюдающим и выжидающим случая легкой победы (в материалах Крутеня и Орлова о их стажировке во Франции имя Гинемера упоминается неоднократно, а Фонка — ни разу). Опыт Фонка предпочитали не распространять. Только после войны была по-настоящему определена его ценность.

Кроме «холодной математики», отражавшейся, правда, на блестящих результатах боя, Фонк первым осознал необходимость отхода от индивидуализма и был сторонником внедрения тактики групповых действий истребителей. Этого требовали изменения в способах действий бомбардировщиков, начавших осуществлять налеты эскадрами. Понимая, что одному самолету опасно вступать в бой с группой, он всегда отправлялся в полет в сопровождении товарищей, которые должны были охранять его сзади от нападения и одновременно учиться методам ведения группового боя. В течение короткого времени он сбил таким образом двенадцать самолетов противника. Его 103-я эскадрилья почти не несла урона, а рядом расположенная английская эскадрилья, продолжавший атаковывать воздушные группы противника в одиночку, терпела невероятно большие потери в самолетах и летчиках.

Характерно, что Фонк подчинялся всем «законам стаи» и немедленно бросался на выручку любому летчику своей группы, попавшему в беду. Свой девиз «Сбивать противника, но подвергаясь опасности» он стремился не утратить при расстановке сил в группе на принципе взаимной поддержки». Начинания Фонка не были своевременно переняты коллегами — французскими командирами эскадрилий («далее трехсамолетного патруля дело не пошло»), другие асы так и остались индивидуалистами, проповедовавшими принципы одиночного боя.

В английской авиации идейным союзником Фонка был истребитель-ас Болл (43 сбитых самолета). Болл действовал «смело, но на основании определенной системы, которая отличалась детальной разработанностью (что не было характерно для других английских асов). Хотя он и применял чрезвычайно рискованные приемы, однако всегда имел определенный план действий, предварительно составленный им самим».

Встречались ли лично в бою Рихтгофен и Фонк, Белке и Гинемер, Удет и Болл? Крутень в брошюре «Военная авиация во Франции» писал, что асы с асами не любят вступать в бой и если «видна птица по полету», то они вежливо расходятся, за исключением особо ретивых, таких, как Гинемер (и то если нарвется на аса, не подозревая об этом). Однако сам Гинемер был три раза сбит, и его спасало лишь отличное «жесткое» привязывание к аппарату поясом и подтяжками. Поэтому, падая с высоты более 2000 метров, он вдребезги разбивал аппарат, но сам выживал. (Уже после выхода в свет брошюры Крутеня 11 сентября 1917 года Гинемер погиб в бою с двухместным самолетом противника. Палата депутатов предложила похоронить его в Пантеоне.)